— Да, сам не понял, с чего вдруг решился, словно за руку кто-то дёрнул. Билетов взял на рубль, так уже расстроился, когда остался один, а до этого все безвыигрышными оказались.

— Ладно, не дразни, — махнула рукой продавщица. — Сколько кофе берёшь? Фасовка по килограмму, в красивые фабричные пакеты, всё без обмана и не левота там какая-то. Для тебя два отложила, но если дорого, то уйдут быстро.

— Сколько? — уточнил я.

— А как раз твой выигрыш, за два кило!

Ну, прилично она на мне наваривается, как минимум десятка сверху переплата. А куда деваться? Если в нормальном ресторане чашечку заказать, так там во много раз дороже получится.

— Два пакета, — достал из портмоне пять красных купюр и положил на прилавок.

Глазом не успел моргнуть, а она мне уже авоську всучила, в которой что-то в бумагу завёрнуто. Проверять не стал, всё на доверии и кофейный запах от зёрен тому подтверждение.

— Салями берём? Бананы взвесить? Сыра пять видов, есть варёная колбаса. Икорка красная и чёрная, — стала предлагать продавщица.

Гм, с чего это она такой активной стала? Мой взгляд задержался на раскрытом портмоне, которое в руке держу. Пачку купюр не увидит только слепой, а у тёти Зины глаз — алмаз, на деньги нюх.

— Могу предложить партийный набор, там всё и сразу, даже бутылочка коньяка и какого-то вина. Стоимость правда кусается, сто тридцать рубликов, но такой не стыдно подарить или стол накрыть, — продолжила предлагать продавщица.

— Мне бы два десятки яиц, две бутылки молока, творог, хлеба, — перечислил я, решив сладости не брать, конфеты ещё остались.

— Поняла, — вздохнула продавщица.

— И партийный набор, — усмехнулся я, подумал и добавил: — К нему ещё грамм триста Салями. Она же в Италии произведена?

— Всё-то вы молодёжь знаете, — радостно кивнула продавщица. — Конечно в Италии, где же ещё⁈

Не стал говорить, что уж колбасу-то даже на рынке способны сделать. Точнее, чего там только не производят, но фирменные продукты питания опасаются. Говорят, как-то раз жена главы обкома лично отправилась за продуктами и всего накупила, а потом семья животами мучались. Ох и гневался высокий начальник, милиция облаву устроила, директор рынка долго на коленях стоял и пощады просил. Вроде бы договорились, но с тех пор левые импортные колбасные изделия на рынке пропали. Там и другого добра хватает, а с обкомом шутки плохи. Ещё неизвестно, во сколько обошлась та колбаска директору, думаю, поиздержался он сильно. Впрочем, наверняка с цеховиков всё стряс.

Три авоськи, похудевший кошелёк, но настроение отличное. Ещё бы цветочки где-нибудь купить и тогда Лену точно поражу. Сказано — сделано, приобрёл розу на длинном стебле. А вот Сироткина продолжает дрыхнуть и даже не проснулась от жужжания кофемолки, шкварчания на сковороде жарившихся яиц и даже когда с подносом в комнату вошёл. Предусмотрительно накрыл еду тарелками, чтобы та не быстро остыла, кофе налил в металлический кувшин, как раз для такого случая. Сам же поднос поставил на журнальный столик.

— Подъём! Завтрак стынет! — сказал чуть повысив голос и девушка приоткрыла глаза, а потом их округлила и быстрым движением натянула на голову одеяло. — Что такое? Аль не рада или нету шоколада? — пошутил я.

— Какого шоколада? — раздался приглушённый голос Лены.

— Горячего или обычного, — ответил ей и уточнил: — Какой предпочитаешь?

Сироткина что-то неразборчиво пробубнила, а потом приподняла край одеяла и спросила:

— Ты не очень сердишься?

— Всё нормально, не переживай и вылезай, я завтрак на двоих приготовил и ещё ничего не ел, — сказал и пригрозил: — Или сейчас за ногу поймаю и вытяну!

— Не надо, — вздохнула девушка и выползла из-под одела, провела рукой по голове и попросила: — Не смотри на меня.