К письму прилагаются четыре пленки. В нарды Кевин меня разгромил.
В шесть ноль-ноль ему вновь было предложено повидаться с отцом Престоном, но он опять отказался. Я спросил, не пора ли закончить игру, однако он пожелал продолжить.
По окончании партии в шесть пятьдесят две я сказал, что время вышло. Кевин кивнул. В камеру вошел дежурный наряд. Зачитав приговор к смертной казни, в соответствии с законом вынесенный здешним правомочным судом, я объявил, что уполномочен привести его в исполнение. На мой вопрос, ясна ли суть происходящего, Кевин кивнул. Я попросил его следовать за мной. Прижимая доску к груди, Кевин покинул камеру. Конвоир хотел забрать игру, но Кевин воспротивился, и я велел оставить его в покое. Заверяю Вас, насилие не применялось.
В коридоре Кевину потребовалась помощь конвоя, ибо он тяжело дышал и еле стоял на ногах. При виде виселицы он испуганно ойкнул.
Доктор Лоу заверил его в безболезненности процедуры, что соответствует действительности. Кевин кивнул.
В медицинской карте значилось, что он курит, и я предложил ему последнюю сигарету, от каковой он отказался. Известив, что у него есть минута, дабы собраться с силами, я предложил ему стул. Кевин сел, устремив взгляд долу. Задыхаясь, он с трудом выговорил: «Шибко обо всем жалею». Я сказал, что разделяю его чувство.
Через минуту я справился, желает ли он произнести последнее слово или передать какое-либо послание. Кевин повторил: «Шибко обо всем жалею». Я подтвердил свою солидарность с ним. Он хотел еще что-то сказать, но его вдруг охватило столь сильное заикание, что я, как ни старался, не разобрал ни слова.
Я намеревался пожать ему руку, но он не желал расстаться с доской. Я попрощался словесно.
Мистер Ротуэй и конвоиры препроводили Кевина на помост, поставив его точно над люком. Мистер Ротуэй обвязал его веревкой, приторочив к груди руки, занятые доской, укрыл капюшоном голову и накинул петлю. Кевин обмочился.
В семь ноль три люк раскрылся, и Ваш сын, Кевин Барлоу, почил без мучений. Поверьте, я разделяю Вашу скорбь. Искренне Ваш Гарри Парлингтон,
начальник исправительного учреждения Кантоса.
ГП: йм
Уважаемая миссис Барлоу.
В соответствии с законом «О свободе информации» я, начальник исправительного учреждения Кантоса, хочу известить Вас о том, как Ваш сын, Кевин Барлоу, претерпел казнь через повешение, к каковой был приговорен за совершенные им преступления.
На последний ужин Кевин ничего не заказал. Я уведомил: можно потребовать практически любое блюдо, но он ответил, что не голоден. Если передумаете, сказал я, дайте знать охране.
Священник провел с ним весь вечер и всю ночь. О чем они говорили, известно лишь отцу Престону и Всевышнему, ибо подобные встречи строго конфиденциальны и регламентированы этическим кодексом.
Периодический контроль показал, что Кевин, с вечера очень возбужденный, всю ночь не сомкнул глаз. Он расхаживал по камере, сидел на койке и, вцепившись в решетку, смотрел в окно. Еще он плакал, умостившись на полу и уткнувшись головой в колени священника.
В шесть пятьдесят в сопровождении дежурного наряда я вошел в камеру: Кевин сидел на полу под окном, отец Престон — на койке. Увидев меня, Кевин заплакал. Ваш сын был бледен и весьма испуган. Зачитав приговор к смертной казни, в соответствии с законом вынесенный здешним правомочным судом, я объявил, что уполномочен привести его в исполнение. На мой вопрос, ясна ли суть происходящего, Кевин лишь всхлипнул, но, полагаю, он меня понял. Я попросил его следовать за мной. Не двигаясь с места, Кевин залился слезами. Конвоиры шагнули вперед, и тогда он, зарыдав, стал безумолчно молить о пощаде. Я объяснил, что, к сожалению, сие вне моих полномочий. Кевин оказал легкое сопротивление (отдергивал руки, вырывался), но, заверяю Вас, насилие не применялось. Ввиду озноба, препятствовавшего его самостоятельному передвижению, потребовалась помощь двух охранников. |