Я чуть было не возразила, что в меня-то как раз никто не стрелял, но благоразумно решила оставить эту фразу при себе.

— Я всего лишь хочу написать статью, — сказала я просто.

— А чего хочет Малкахи?

— Опередить меня.

— Что еще?

— Больше ничего.

— Тогда почему я только сейчас узнаю, что он снова появился на горизонте?

— Потому что я не считала это заслуживающим внимания. — Что, собственно, было чистейшей правдой. Или почти правдой. Вероятно, были и какие-то другие преграды (из области Фрейда, например), но для нас с Кайлом это не имело значения. — Я стараюсь от него отделаться.

Господи, почему он не видит очевидного!

— Я успел это заметить, — кивнул он, не глядя на меня. В его голосе было что-то такое, чего Я прежде не слышала.

— Ты ревнуешь? — спросила я, не сомневаясь, что он на это способен, и все-таки удивляясь.

— Нет, я в отчаянии. — Теперь он смотрел на меня, и его глаза горели страстью, которую я была бы счастлива видеть при более благоприятных обстоятельствах и наедине. — Когда начинаешь работать в полиции, довольно быстро понимаешь, как трудно защитить человека, который всячески этому противится.

— Но все совсем не так, — запротестовала я. — Я всего лишь хочу закончить статью. Ты же знаешь, что от этого многое зависит.

— Не слишком ли многое?

Пока я собиралась с духом и искала, что сказать в свое оправдание, в наш приватный диалог снова бесстыдно вмешался Донован:

— Прости, Эдвардс, что вмешиваюсь, но мне необходимо поговорить с этой леди, раз уж она такой великий мастер вести расследования и вообще молодчина. — Да, у некоторых нет ни ума, ни фантазии, и что бы они ни говорили, звучит это плоско, особенно когда они пытаются казаться остроумными. Все равно как вести машину без масла: получается только жуткий скрежет.

Я была готова встать на свою защиту, чтобы избавить от этой необходимости Кайла, но он заговорил первым:

— Она в полном твоем распоряжении. — И зашагал прочь, бросив через плечо: — Я должен вернуться на работу. — Я так и не поняла, кому была адресована последняя реплика, мне или Доновану.

Мне хотелось ринуться за ним, закричать, а то и заплакать, но передо мной с открытым блокнотом стоял Донован, а Кайл решительно удалялся, так и не оглянувшись. Я на секунду прикусила губу, чтобы сориентироваться в новых обстоятельствах, затем лучезарно улыбнулась Доновану профессиональной улыбкой журналиста:

— Что бы вы хотели от меня узнать?

— Кого искал Малкахи в квартире Уиллиса: его или вас?

— Нас с Питером Малкахи ровным счетом ничего не связывает, — сказала я с той решительностью, которую не услышал в моем ответе Кайл. — Я понятия не имела, что он собирается сделать. К тому же не стоит искать здесь заговор — это всего-навсего столкновение людей, чьи пути некстати пересеклись.

— Почему же вы тоже там оказались?

— Я работаю над статьей.

— А Венди говорит, вы ее преследовали.

— Я почувствовала, что она что-то скрывает. Скажем, что ее что-то связывает с Ронни. Как оно в конце концов и оказалось.

— И почему же она держала это в тайне?

— Вероятно, чтобы коллеги не считали ее стервой, которая воспользовалась представившимся случаем.

Брови Донована на секунду взлетели, но он воздержался от комментариев.

— Считаете, она имеет отношение к убийству?

— Пока не могу сказать.