Он снова замотал головой, на этот раз с особым ожесточением.

— А ведь это должно было сработать, — выпалил он.

— Да, родной, должно, — сказала она с горечью в голосе.

— Я не хотел его убивать.

Публика отозвалась общим вздохом и зашевелилась. По крайней мере, половина присутствующих извлекала мобильные телефоны, чтобы запечатлеть то, что произойдет дальше.

А произошло следующее. Эйлин, возмущенная тем, что ей не дают двигаться да еще испортили ее звездный час, изо всех сил укусила Дэниела за палец. Он завопил от боли и размахнулся штопором, как ножом, чтобы отомстить за нанесенное увечье. Совершенно инстинктивно, а вовсе не из любви к Эйлин я снова прибегла к своей тактике и бросилась на него; на этот раз полет прошел чуть успешнее. Я говорю «чуть», потому что сумела оторвать Дэниела от Эйлин и выбить из его рук штопор, но в прыжке зацепила и Эйлин, и мы втроем упали с подиума на пол, в результате чего у Эйлин оказалась сломана рука, а Дэниел вывихнул колено. При этом я не пострадала физически, получив разве что удар по самолюбию, карьере и личной жизни.

Конечно, хочется, чтобы тебя считали сногсшибательной штучкой, но не в таком же прямом смысле.

20

Когда-то я полагала, что во имя любви сделала бы что угодно: покорила бы горную вершину, написала поэму, отказалась от трона. Позже я узнала, на какие жертвы ради нее идут некоторые: увеличивают грудь, разрушают семьи, совершают убийства. Поэтому (хотя о себе мне нравится думать как об истинно романтической натуре) я для себя решила, что моя готовность к самопожертвованию в этой области, вероятно, находится где-то между нанесением на тело татуировки и приобретением абонемента в спортзал. Оставляю за другими право на более кардинальные меры, а сама постараюсь как следует во всем этом разбираться и подводить итоги, учась на чужих ошибках.

Через два дня после гала-представления, все еще пытаясь оправиться от синяков на теле и впечатлений от удара по самолюбию, я решила, что пора кое в чем разобраться и подвести кое-какие итоги. Но Кайл не захотел: у него, оказывается, был собственный план, который он намеревался воплотить в жизнь. Я не смогла его отговорить, потому что он, пожалуй, единственный человек на земле, который отличается большим, чем у меня, упрямством.

Даже когда мы с Дэниелом и Эйлин свалились с подиума, гости, наконец переставшие снимать происходящее на мобильные телефоны, продолжали названивать в полицию и службу спасения. Одетый во фрак Донован появился буквально за несколько минут до того, как место происшествия наводнили наряды полиции. Он полагал, что это будет эффектное опоздание, потому что пришел с новостями, которые как громом должны были поразить всех нас: найденный мной пистолет зарегистрирован на имя секретаря Дэниела, которая за неделю до убийства заявила, что его украли. Донован вошел в зал в ту минуту, когда богатые и знаменитые поспешно направлялись к выходу, а приведенный в чувство, но все еще нетвердо стоявший на ногах Кайл защелкивал наручники на руках Дэниела.

Впрочем, Дэниел при всем желании не смог бы двинуться с места, по крайней мере пока ему не вправят колено. В ожидании машины скорой помощи Кайл и Донован кратко переговорили с Дэниелом, зачитав ему права. Трисия и Кэссиди помогли мне подняться с пола и усадили за стол, где тихо и безутешно плакала Линдси. Эмиль, подхватив на руки Эйлин, отнес ее к другому столу, где остальные приглашенные сотрудники «Цайтгайст» бросились ее утешать.

— Это я во всем виновата, — сквозь рыдания, заикаясь, проговорила Линдси, когда подруги усаживали меня на соседний стул.

Кэссиди втянула воздух сквозь зубы.

— У вас, уважаемая, есть право требовать адвоката, причем на вашем месте я бы этим правом непременно воспользовалась.