— Да, — с вызовом ответила Сара. — Это мое кольцо. Я получила его от матери и никогда не утверждала, что оно было у меня украдено. — Высоко подняв голову, она вышла из комнаты, громко стуча каблуками.

Комиссар Жервье укоризненно покачал головой ей вслед, а Элизабет тихо пробормотала:

— Линда оказалась права. Она была любовницей ее мужа.

— Вы обязаны мне все объяснить, комиссар! — громко потребовала миссис Рипли.

— Стоит ли, мадам? — хитро улыбнулся комиссар. — У вас дочь адвокат. Она может вам помочь в этом вопросе. — Он подмигнул Элизабет и медленно направился к двери.

Тедди стоял с похоронным видом. Элизабет с внезапно обострившейся интуицией поняла, что причиной его состояния является не только Сара. Она подошла к Тедди, который снова занялся разглядыванием снимков.

— Это муж Линды, теперь, по-видимому, бывший. Он специально все подстроил. — И Элизабет рассказала о сцене, разыгравшейся в кафе «У Клотильды».

— Боже, какой подлец! — в ярости вскричал Тедди, потом добавил: — Я встретился с журналистом, который написал статью о Линде. Интервью ему дал Шарль Эркюлье.

— Нисколько этому не удивлена. У меня сердце чуяло, что в этой истории виноват только он, — произнесла Элизабет и, оставив Тедди справляться с сердечной раной, нанесенной ему Сарой, подошла к воркующим голубкам. — Я должна повиниться, — медленно начала она. — Сегодня вечер снятия покровов со всех тайн, а у меня есть чужая вещь, но я ее не украла. Я только не нашла в себе силы признаться, что в тот момент меня приняли за другую. — Элизабет протянула кольцо Джеймсу. — Наденьте его, той, кому оно принадлежит.

Последнее открытие окончательно доконало Тедди.

— Боже, какой я дурак! — воскликнул он и, шатаясь, вышел из комнаты.

— Пойдем, мама. Мы здесь лишние, — обратилась Элизабет к миссис Рипли, и они покинули гостиничный номер.

А через три дня Элизабет, возвращаясь в Лондон, обнаружила в соседнем кресле самолета того же соседа, с которым летела в Париж. Она его еще не простила — ей не понравилось, что он усомнился в ней. Поэтому сейчас Элизабет упорно разглядывала закрытый иллюминатор, а Тедди, утративший свою находчивость, с тоскою на нее смотрел. Наконец он предпринял неуклюжую, с его точки зрения, попытку. Ничего более остроумного не пришло ему в голову.

— Мадемуазель аббатиса! Мадемуазель, вы настоятельница монастыря святой Женевьевы?

Элизабет вздрогнула. Как она могла забыть, кто и где ей это уже говорил? Против воли Элизабет улыбнулась.

— Так это ты тот молодой человек, что довел меня до слез в Габороне? Это из-за тебя Линда меня чуть не выдала замуж за Джеймса? Берегись, Тедди, моя месть будет долгой и страшной.

— Я готов все вытерпеть, если только ты меня простишь. Простишь, Бетти?

Элизабет взглянула на него. Лицо ее стало серьезным.

— Я ничего не обещаю, но в судебных процессах буду твоим непримиримым противником.

— Я согласен на любые условия. — Тедди взял руку Элизабет и сжал. Потом привлек ее к себе и поцеловал в губы.

Его смелость была вознаграждена сторицей. Элизабет самозабвенно ему ответила.

— Прости меня, Бетти, я ревновал тебя к Джимми.

— Неужели? Я не заметила, — немного слукавила Элизабет, и страстно поцеловала Тедди.

Эпилог

Стройная высокая фигура невесты в белом подвенечном платье привлекала всеобщее внимание.