Элизабет уже немного пришла в себя от бурной встречи с Сарой и, заинтересовавшись репликой Джеймса, тоже подошла к журнальному столику. У нее не было оснований считать Сару Гренвилл безгрешным ангелом, поэтому она быстрее мужчин сообразила, кто здесь заказывал музыку.

— Мисс Гренвилл, я не единственный адвокат, которого может нанять мадам Эркюлье. Стоило ли применять тяжелую артиллерию, чтобы вывести меня из игры? Подсунутая пудреница, фотографии с Шарлем… А это еще что такое? — В поле зрения Элизабет попала газета с ее фотографией. Она взяла «Жизнь Парижа» в руки и пробежала глазами статью. — Мисс Гренвилл, вы хотите сражаться со мной? И считаете, что выиграете?

— Да! — воскликнула Сара. — Но только не там, где вы думаете. Я не собираюсь затевать процесс против вас, но хочу, чтобы он знал, — она кивком головы указала на Джеймса, — что вы собой представляете. Вы распущенная особа, которая отдается всем мужчинам без разбору, а не только ему.

Тедди стоял, опустив голову. Он уже не пытался понять, кто прав и кто виноват. Обе женщины были ему одинаково противны. Не обратил он внимания и на то, что после слов Сары воцарилось гробовое молчание. Элизабет и Джеймс с удивлением, чуть ли не раскрыв рты, взирали друг на друга и на Сару.

— Я вас знаю! — неожиданно воскликнул Джеймс. — Вы моя невеста! — Он подошел к Элизабет поближе. — Простите, что не узнал вас сразу. Вы очень изменились. Стали решительной деловой женщиной, адвокатом. Поздравляю! Вы не жалеете, что не связали свою жизнь с моей?

Теперь уже Сара и Тедди изумленно смотрели на тех, кого они считали любовниками.

— Нет! — резко ответила Элизабет. — Вполне достаточно, что вы поиграли с моей сестрой как кот с мышкой.

— Я? С Белль?

— Так это она — Белль?

В напряженной тишине резкой тревожной трелью прозвучал телефон. Джеймс схватил трубку. В ней раздался взволнованный голос миссис Кроултон.

— Лорд Мортимер, я вспомнила фамилию Белинды. Она — мадам Эркюлье. У нее муж француз, отсюда такая необычная для англичанки фамилия.

— Мадам Эркюлье, — выдохнул Джеймс.

Трубка выпала у него из рук. В ней продолжала верещать мадам Кроултон, выясняя, слышит ли ее лорд Мортимер или нет. А он стоял, пытаясь унять тревожно бьющееся сердце, и все повторял внезапно севшим голосом: — Мадам Эркюлье, мадам Эркюлье. Белинда — мадам Эркюлье…

— Что обо мне здесь говорят? Кто меня вспоминает? — В комнату влетела Линда, держа перед собой огромную картину из сухих цветов, которую Элизабет раньше видела на стене гостиной сестры.

— Белль! — Джеймс рванулся вперед, сразу же обретя громкий голос и способность к движению.

Телефон со звоном упал на пол, но на него никто не обратил внимания.

— Это она! — воскликнула Сара. — Шарль — набитый дурак. Если бы не он, я выиграла бы сражение.

Линда пропустила слова Сары мимо ушей и устремилась к Джеймсу.

— Да, я — Линда Эркюлье! — вызывающе сказала она, остановившись напротив Джеймса и глядя на него горящими глазами. Если ты помнишь мою записку, я обещала вернуться. И вот я здесь. Ты хочешь упечь меня в тюрьму? — И, не давая возможности Джеймсу ответить, тут же продолжила, уже обращаясь к Саре: — А вы, мисс Гренвилл, можете забирать моего мужа.