– Но мистер Холмс посредственный музыкант. Во всяком случае, мне так показалось.

– На самом деле вполне сносный, – возразила примадонна. – К тому же музыка не является его профессией. Он наделен редкой интуицией по части непредсказуемого, а это весьма ценно и в искусстве, и в расследованиях.

– Возможно, он неправильно определил принадлежность этой скрипки. Ни разу не слышала фамилию такого музыкального мастера, – презрительно фыркнула я.

– Я тоже. – Ирен снова уткнулась в ноты и напела длинную лирическую фразу. – Как же я буду наслаждаться, изображая всех жен Генриха! Монарх совершенно не знал, что с ними делать, когда был жив, но я-то определенно знаю, как поступить с ними теперь, когда он мертв.

– И как же?

– Я наконец-то дам им последнее слово.

Заокеанские новости

Когда в тот день ближе к вечеру вернулся Годфри, он принес неожиданное сообщение. Оно было от особы, которая вызывала у меня не более восторженные чувства, нежели Шерлок Холмс.

Едва услышав долгожданный стук трости адвоката, которая вместе со шляпой отправилась на свое законное место, я бросилась в холл, чтобы удостовериться в его прибытии.

Он стоял на том самом месте, где всего несколько часов назад стоял Шерлок Холмс. Меня вновь поразило, насколько разными могут быть двое мужчин примерно одного возраста и роста и даже с похожим цветом глаз и волос. Доктор Уотсон в своей рукописи, с которой я ознакомилась не совсем честным способом, упоминал, что Шерлок Холмс описал Годфри как «необычайно красивого, смуглого джентльмена с орлиным носом и усами». К счастью, этот рассказ о нашей первой встрече с лондонским детективом, имевшей место два года назад, не был опубликован. Шерлок Холмс тоже может похвастать орлиным носом и не носит бороды. Кое в чем он похож на Годфри, но при этом не имеет с ним ничего общего. Кому придет в голову назвать мистера Холмса «необычайно красивым»? Судя по бесстрастному, но великодушному признанию привлекательности Годфри, детективу абсолютно безразлично, как оценивают его собственную наружность. В этом отношении он немного напоминает меня: я спокойно отношусь к тому, что некрасива, хотя уже много лет повсюду сопровождаю ослепительно прекрасную Ирен. Но ведь красота и уродство даются нам от природы, и тут уж ничего не попишешь. Кроме того, глупо судить человека по внешности.

Однако возвращению Годфри я радовалась не из-за его приятной наружности, а оттого, что он всегда умел исправить мне настроение, которое постоянно менялось.

– Годфри! Я уже испугалась, что этот ужасный господин из Лондона забыл свою дурацкую шапку и снова маячит у нас на пороге.

– Ах, как жаль, что я пропустил визит Шерлока Холмса! Тебе повезло больше, Нелл, – поддразнил он меня. Его серые глаза со стальным отливом весело блеснули, поскольку ему было хорошо известно, что я терпеть не могу детектива, который всюду сует свой нос.

Годфри проследовал в гостиную, чтобы поприветствовать Ирен. Однако чтобы поцеловать супругу в щеку, ему пришлось наклониться, так как она сидела у рояля. С тех самых пор, как нас покинул этот несносный господин, она наигрывала мелодии из новой камерной оперы.

– Что это? – спросил Годфри. – Какие-то новые lieder Дворжака? Он всегда тебе первой показывает все свои богемские народные песни.

– Да, произведение свежее, но совсем другого композитора. Салливан переметнулся из оперетты в камерную оперу. Она для женского голоса. Я буду петь партии шести мертвых королев.

– Это внесет некоторое разнообразие после общения с живыми королевами, – заметил адвокат.

Ирен отвернулась от рояля:

– О, такая прелестная вещь! Текст сочинили Брэм Стокер и Оскар Уайльд.