Ирен отвернулась от рояля:

– О, такая прелестная вещь! Текст сочинили Брэм Стокер и Оскар Уайльд. Я смогу исполнять ее где угодно, с любым аккомпанементом.

– А как насчет гардероба шести королев, в дополнение к твоему собственному? – осведомился Годфри, обменявшись со мной заговорщицким взглядом. – Пожалуй, с таким багажом нелегко будет разъезжать по гастролям.

– Достаточно будет менять прическу для каждой королевы. Уверяю тебя, Годфри, я смогу гастролировать с этим произведением в самых диких уголках Америки, и мне хватит всего двух чемоданов.

– Всего двух чемоданов? Впечатляет. Что касается тура по диким уголкам Америки, возможно, тебе придется отправиться туда даже раньше, чем ты предполагаешь.

Последняя фраза заставила Ирен подняться из-за рояля и резко повернуться к мужу. Что касается меня, то я пропустила стежок.

– Годфри, – твердо заявила примадонна, – Новый Свет – это последнее место, где мне сейчас хочется быть. Мы с Нелл только-только привыкли к размеренной жизни за городом после нашей кошмарной погони за Потрошителем по всей Европе. Да и тебе надо управлять делами в твоей новой парижской конторе. Просто я надеялась, что ты порадуешься, если я последую твоему совету и задумаюсь о возобновлении певческой карьеры, пусть и в скромных масштабах.

– Меня очень радуют твои планы, Ирен, но сегодня мне в контору пришло важное сообщение. Похоже, оно предвещает дурные вести и неожиданные путешествия.

– Ох, Годфри, дорогой, перестань изъясняться, как пражская гадалка! Это так не по-английски! И дай же мне сию загадочную депешу! Несомненно, она не имеет никакого отношения к твоему заданию касательно дел Баварии и покойного короля Людвига? От кого она? Кто мог так быстро узнать адрес твоего нового офиса? И что им нужно?

Годфри достал из внутреннего нагрудного кармана пиджака конверт:

– Телеграмма попала мне в кабинет, потому что сначала была доставлена в банк Ротшильда, а оттуда переправлена мне.

– Надеюсь, нераспечатанной, – вмешалась я в разговор. Я считала, что банкир обязательно сунет свой нос в любую бумагу.

– В целости и сохранности. Причем сообщение адресовано не мне, а тебе, моя дорогая женушка.

Он протянул послание Ирен, зная, что она тигрицей набросится на любую непрочитанную и потому загадочную депешу.

Но когда примадонна вскочила, чтобы схватить конверт, Годфри отдернул руку, так что моя подруга не смогла достать телеграмму.

– Ты не спросила, от кого она.

– И от кого же? – спросила Ирен, пытаясь дотянутся до бумаги.

– От мисс Элизабет Джейн Кокрейн.

– Батюшки! – вскричала я в испуге. – Неужели этой наглой девице нечего делать на ее диких берегах и она снова нас беспокоит?

– Она беспокоит Ирен, – поправил Годфри. Он всегда оставался адвокатом до мозга костей и в таком качестве ратовал за точность деталей. – Мы с тобой, Нелл, не входим в число адресатов.

– Как неприлично, Годфри, игнорировать тебя. Помяни мое слово, мисс Элизабет при подобном поведении никогда не выйдет замуж!

– И уж точно никогда не увидит свое имя вышитым твоими руками.

Его замечание, высказанное самым простодушным тоном, напомнило мне о некоем джентльмене, который прошлым летом, похоже, неплохо поладил с нахальной девчонкой, о которой сейчас шла речь: американской журналисткой Элизабет Кокрейн по прозвищу Пинк, более известной под литературным псевдонимом Нелли Блай.

Я умолкла, охваченная тревогой. Что касается Ирен, то она была еще больше заинтригована.

– Что же может мне сообщить Пинк – настолько срочное, что потребовалась трансатлантическая телеграмма? Дай ее сюда, Годфри! Ты достаточно подразнил меня, чтобы я заинтересовалась.