При мысли о вмешательстве прессы Карли содрогнулась.

Ее раздражало, что Митч был прав, как и то, что он был само очарование за ужином и даже несколько раз улыбнулся Рэтту.

Такая внезапная перемена заставила ее насторожиться.

— К чему вся эта игра?

Одна темная бровь взметнулась вверх.

— Ты о чем?

— С чего ты вдруг стал таким любезным?

— Ты продолжаешь стоять на своем и отказываешься отдавать мне ма… Рэтта. Это означает, что нам придется пятьдесят с лишним недель жить под одной крышей. Не понимаю, почему бы нам не сделать наше сосуществование мирным.

— Я с самого начала дала тебе понять, что не изменю своего решения.

— Мне казалось, что ты передумаешь, но теперь я убедился, что нет. Так что давай сделаем наше совместное проживание приятным. — Он вытер рот салфеткой. — Как насчет десерта?

Карли удивила столь неожиданная смена темы. Митч сказал то, что она хотела услышать, но червь сомнения продолжал точить ее изнутри. Как гласит известная пословица, горбатого могила исправит. А пословицы не сочиняются без причины, и обычно они отражают истину.

Похоже, Митч что-то задумал. Вот только что?

Но еще больше ее настораживало то, что сегодня она получила удовольствие от общества Митча. Ей не следует расслабляться, потому что он по-прежнему оставался тем мерзавцем, который обидел ее сестру и еще вчера хотел отобрать у нее Рэтта.

С Митчем Кинсейдом нужно всегда быть настороже.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Ухаживать за женщиной, которая ему не нравилась, было для Митча в новинку. Карли была слишком умна, чтобы купиться на шикарный букет или ювелирное украшение. Поэтому он избрал другую тактику.

Митч обогнул дом вместе с Карлосом, садовником Кинсейдов. Они везли тачки с двумя большими растениями в кадках. Рядом шагал Рэтт в сопровождении Карли, которая везла его игрушечную лошадку. Она что-то сказала мальчику, и тот улыбнулся Митчу во весь рот.

Эта улыбка пронзила его в самое сердце, напомнив о других улыбках, других детях, которые радовались ему в те дни, когда он рвался домой после работы вместо того, чтобы до полуночи торчать в офисе. О детях, которые переехали из Майами в Лос-Анджелес, когда их отец заключил контракт с одной из баскетбольных команд западного побережья.

— Что такое, малыш? — Отпустив тележку, Митч протянул Рэтту руку, но тот проигнорировал ее и обхватил его ногу.

Карли замедлила шаг. Ее сегодняшний костюм был небесно-голубого цвета. Топ облегал ее высокую грудь, легкий ветерок трепал волосы. Как он раньше не заметил, что она не носила серьги? Мочки ее ушей не были проколоты, и он отчего-то нашел это привлекательным. Представил себе, как приятно будет ласкать губами их нежную плоть…

— Зачем это? — поинтересовалась Карли, указывая на растения.

— Они называются буддлеями, — ответил Митч, потрепав темноволосую голову, прижимающуюся к его ноге.

— Я знаю, как они называются. У меня во дворе растут три таких. Я имела в виду, зачем ты их купил?

— Ты сказала, что мал… Рэтт… любит наблюдать за птицами. Семена растений привлекут их, и мы повесим кормушки.

— На ру-учки.

Если он этого не сделает, то лишится части волос на ноге. Признав свое поражение, Митч наклонился и поднял ребенка, который тут же наградил его влажным поцелуем и подбородок.

— Митт.

Митч тяжело сглотнул. Он еще не был готов впустить этого ребенка в свое сердце.