|
Извести его сразу же, тогда он поверит, что ты ничего не знала заранее. Не спорь! – воскликнул он, крепко сжимая ее руки. – Между прочим, это ему понадобится время, чтобы придумать, как объяснить мою смерть. Вернее, смерть Ника. Наверняка он предпочтет сказать, что это случилось вне дома, без свидетелей, не у тебя на глазах. Поэтому…
– Куда ты поедешь? Броуди ласково погладил ее по щеке: – Тебе лучше не знать. Анна закрыла глаза: – О господи! – Дитц забросает тебя вопросами: тебе придется убедить его, что ты ничего не знаешь. Так будет лучше… – Ты мне не скажешь? Беспомощные слезы потекли по ее лицу, у нее не было даже сил их утирать. – Ты мне напишешь? Броуди покачал головой, и ее сердце наполнилось отчаянием. – Я не могу, – прошептал он. – Это слишком опасно для тебя… Анна зримо представила себе, как связывающая их нить натягивается и рвется, оставив их одинокими до скончания дней. Это было похоже на смерть. Его или ее. Их обоих. – Не плачь, – умолял ее Броуди. – Возьми меня с собой, – с безнадежным отчаянием шепнула Анна. Он опять отрицательно покачал головой: – Ну пожалуйста! – Нет. Анна отвернулась, но Броуди снова притянул ее к себе. – Твое место здесь. Мне будет не так тяжело: у меня никогда не было своего дома. А у тебя здесь семья, работа, все твои друзья. – Мне все это без… – Если бы ты уехала со мной, та жизнь, которую я веду, пришлась бы тебе не по душе. Ты бы ее возненавидела, а… – Неправда! – …а в скором времени и меня тоже. – Никогда! – Послушай меня. Ты даже не представляешь, что такое бедность, потеря респектабельности… – Респектабельности? – возмутилась Анна, как будто он упомянул нечто неприличное. – Плевать я хотела на респектабельность! Его горькая усмешка разозлила ее еще больше. – Да, плевать! Условности, правила приличия… Для меня они стали тюрьмой – страшнее той, из которой ты хочешь бежать. Прошу тебя, Джон, прошу тебя… Ей были ненавистны униженные нотки в собственном голосе, но она ничего не могла с собой поделать. – Нет, – твердо повторил он. Анна с ненавистью толкнула его в грудь стиснутыми кулаками, потом обошла его кругом в бессильной ярости и обняла обеими руками. Теперь слезы Броуди тоже вырвались наружу. Он крепко держал ее, ощущал ее живое тепло, биение ее сердца. – Не важно, куда я поеду, потому что, где бы я ни был, я всегда буду с тобой, ты всегда будешь в моем сердце. Будь счастлива, Энни, проживи хорошую жизнь. Но будь осторожна: никому не позволяй себя обидеть. Анна задыхалась от слез. – Я всегда, всегда буду любить только тебя. – Ты меня всему научила. – Нет, это ты меня научил. Все это было слишком тяжело. Они отступили друг от друга в один и тот же миг и повернулись на шум в дверях. Оказалось, что это горничная. Анна отвернулась, Броуди провел по лицу рукавом. – К вам посетитель, сэр. Он бессвязно выругался. – Скорее всего это Нил: в очередной раз пришел просить денег в долг. Я уже дважды ему отказывал. Ничего, я с ним быстро разберусь и отправлю восвояси. Однако горничная протянула ему тисненую визитную карточку, и, вместо того чтобы пройти мимо нее, Броуди побелел как полотно и замер на месте. – Кто это? – спросила Анна, стискивая руки. |
