А что касается Оливии — где-то я ее видела в очень похожей позе? Пощелкав мышкой, я отыскала статьи о похоронах Рассела. И вот пожалуйста: новая, «взрослая» Оливия точно так же ласково и нежно приникла к сыну Мики — но уже к другому его сыну, к очередной креатуре Рассела, Джордану.

Адам и Джордан — сводные братья. Матерью Адама была законная жена Мики, а Джордан родился от случайной связи с певичкой Бонни Карсон — певичкой, куда более прославившейся романами со звездами, чем сольными или групповыми выступлениями. Когда Джордану исполнилось восемь лет (Адам на три года старше), Бонни вздумалось раскрыть тайну его происхождения, и все таблоиды прямо-таки надрывались от любопытства пополам со злорадством: неужели Мика бросит Клэр? Но Мика, хотя брак его в ту пору, по слухам, переживал немалые трудности, остался с женой. Он признал сына и дал ему свое имя, однако на публике Мика и Клэр по-прежнему появлялись вместе. Они вроде как милостиво приняли Бонни и Джордана в свой семейный круг.

Оливия и ее отец (мать Оливии умерла, когда девочке было всего семь лет) тоже принадлежали к этой семье. Наверное, подумала я, Оливия хочет посвятить меня в подробности этих непростых отношений, это кажется ей важнее, чем творческое наследие отца, — и только я подумала, телефон яростно задребезжал.

— С первого же гудка, — негромко произнес в трубке голос Кайла. — Сидишь работаешь?

— Ага, за полночь, — подтвердила я. — Как и ты.

— Мы уже заканчиваем, но, вероятно, мне лучше пойти домой.

Тупой укол в грудь дал мне понять: я все-таки надеялась, что он забежит, пусть даже не останется на ночь. Наркоманка, да и только: вспомнила вкус его поцелуев и дождаться не могу, когда вновь заполучу Кайла. Однако хорошее воспитание еще не вовсе выветрилось, и я сумела ответить:

— О'кей.

— Не то чтобы о'кей, но так будет правильнее. — Мы оба призадумались над смыслом этих слов, и Кайл уточнил: — Я бы гораздо охотнее… но так будет правильнее.

— Если гораздо охотнее, так чего уж правильного?

— Ну, типа брокколи. Ешь полезное, а не вкусное.

— Ты сравниваешь наши отношения с гарниром?

— Востра! А я притомился. Поеду-ка я домой.

— Нет-нет, я буду вести себя тихооо!

— К счастью, не будешь. Но я уже на нуле. И у тебя работа.

— Работа подождет.

— Ничего, и мы подождем.

— Говори за себя.

Мгновение он молчал, я уж испугалась, не отключился ли. Потом вдруг произнес на полтона ниже, чем обычным своим голосом:

— Снова тебя увидеть — это было здорово.

— А увидеть тебя еще разок было бы совсем прекрасно.

— Позвоню утром.

— Ты лучше…

— Не спорь.

— Доброй ночи, мистер Таунсенд.

— Доброй ночи, мистер Долтри. — Он одобрительно хихикнул, и на том разговор закончился.

Сейчас бы поставить диск «Ху» — «Фейс дансиз» — и запеть во весь голос «Ты лучше, ты лучше, лучше не спорь». Только я ж себя знаю — к трем часам ночи я заберусь на журнальный столик и начну перебирать струны воображаемой гитары, а перед встречей с Оливией не мешало бы выспаться. Так что я вынула «Кино в половине двенадцатого» и сунула в проигрыватель «Удачный полет», четвертый альбом «Перемен»: в нем вдруг появились баллады, снискавшие им первое место в рейтинге «Биллборд».