И на то есть причины. С того момента, как Джордан порадовал папарацци известием, будто его отец был убит, я молилась о чуде — нельзя ли повернуть стрелки часов вспять и начать этот день сначала. А лучше всю неделю.

Пока мы завтракали с Оливией и Джорданом — ага, завтракали, — слова Джордана насчет порученного мне «расследования» обрели собственную жизнь. Брось камушек в воду и смотри, как расходятся круги, а Джордан кинул не камушек в пруд — целый валун, и как раз в то место, где дожидалась стая акул, так что тут уж не круги пошли — хищники собрались на обед (а я так и не позавтракала!). Блоги, веб-сайты, светские новости — к той минуте, когда я маялась в кабинете Эйлин, убийство Мики и Рассела стало уже общепризнанным фактом, и всем было известно, что я иду по следам преступника. Мобильный мой разрывался от звонков, двум дюжинам журналистов и двум моим «бывшим» приспичило узнать, что я знаю.

Итак, Эйлин готовилась к кавалерийской атаке, а мне оставалось построиться в каре и выдержать ее натиск. Ледяная улыбка:

— Исходя из предположения, что ты все еще пишешь статью об Оливии Эллиот…

— Разумеется.

— Насколько помню, такое у тебя задание? Или стоит позвонить Генри и уточнить, вдруг ты что-то перепутала? Отвлеклась. Позволила разгуляться фантазии. — Опустив листок с конкурсным вопросом на стол, Эйлин потянулась к телефонной трубке.

— Я сама позвоню Генри и отчитаюсь ему, но спасибо за предложение помощи.

— Я не собираюсь помогать тебе.

— Знаю, но стараюсь соблюдать вежливость.

Фальшивая улыбка перешла в не столь фальшивую гримасу.

— Молли Форрестер, во что это ты вляпалась?

— Просто позволила Джордану Кроули воспользоваться первой поправкой к конституции. Свобода речи. Вот и все. Если парень готов на все ради сенсации, я тут ни при чем.

Эйлин выпрямилась. Ее так легко не прошибешь, а мне удалось удивить ее дважды за одно утро. Быть может, не так уж и плохо складывается денек?

— Что ты сказала?

— Я ему не верю, — ответила я. — Не думаю, чтобы один и тот же человек убил Рассела Эллиота и Мику Кроули.

— Но ты считаешь, что обоих убили? — настаивала она. Раздражение зазвенело в ее голосе — еще не сталью, но, скажем, медью.

— Пока что ничего исключать нельзя. Журналист должен рассмотреть все версии.

— Журналист должен писать ту статью, какую ему поручили! — Эйлин передвинула мой злосчастный листок с места на место, и нарастающее негодование подняло ее с кресла. — Ты полагаешься на удачу и заходишь слишком далеко. — Тощие паучьи лапки уперлись в бока. С большим удовольствием они бы впились мне в горло. — Если Генри будет недоволен, я тебя защитить не смогу.

— И не захочешь.

— Пошла вон — быстро, быстро! — скомандовала Эйлин, и я попятилась к выходу, не забыв уточнить:

— Значит, письмо для конкурса тебя устраивает?

— Письмо устраивает, а ты — нет! — выплюнула она.

Пусть последнее слово останется за начальницей, мне же спокойнее. Закрывая дверь, я прикусила нижнюю губу, чтобы воздержаться от колкой реплики, и не сразу заметила Скайлер, которая подкарауливала меня с широкой и более искренней, чем у Эйлин, улыбкой.

— Вопрос ей понравился? — спросила она.

— Когда ей что нравилось?

— Все относительно.

— Особенно ее отношение.

— Подскажи нам, что это за вопрос, каких ответов ты ждешь, какие качества наиболее важны для ведущего колонки писем.