– Мое... произведение?

Но как де Сент-Аманд мог видеть статую? Проклятое творение Джейн было спрятано ото всех, кроме небольшой группки избранных.

Казалось, де Сент-Аманд озадачен этой тишиной и оцепенением Джейн.

– Да, я видел вашу восхитительную картину.

Блэкберн с облегчением выдохнул и сделал шаг назад. Затем его осенила другая, более страшная догадка. Может, Джейн нарисовала его так же, как однажды слепила? Он отрывисто спросил:

–Что изображено на картине?

Де Сент-Аманд почтительно ответил:

–Сестры-богини. Белокурая красавица там такая хрупкая, зато другая, то есть вы, мисс Хиггенботем, напротив, сильная. Глядя на картину, чувствуется их скорая разлука.

Что бы эта картина из себя ни представляла, где бы ни висела, она не может смутить Блэкберна.

– Итак, это портрет мисс Хиггенботем и ее сестры.

– Да. Я видел, как взрослые мужчины смахивают слезы при виде такого страдания и благородства. – Де Сент-Аманд вытер невидимую слезу кончиком пальца. – Ваша кисть гениальна, мадемуазель, просто гениальна.

– Неужели это правда? – Адорна обхватила руки Джейн и склонила голову на плечо своей стройной тетушки. – Я помню эту картину. Тетя написала ее для мамы, но папе это не понравилось, и после маминой смерти картина исчезла.

Все, связанное с де Сент-Аманд ом, вселяло в Блэкберна ненависть. Его страх прошел, уступив место недоверию:

– Где же вы видели эту... гениальную работу, милорд? – спросил он.

Словно для того, чтобы утвердить Блэкберна в его подозрениях, в темноте сверкнула самодовольная, мерзкая и наглая улыбка де Сент-Аманда.

– Там, где она находится – в единственном месте, где существует цивилизация. Во Франции, милорд, во Франции.

Глава 9

Блэкберн знал, как ненависть влияет на поведение людей. Они выкрикивают проклятья, топают ногами и устраивают вульгарные сцены. Его же ненависть была лишена театральных эффектов. Она была подобна морозному дыханию ветра – охлаждала чувства, оттачивала ум и возбуждала жажду мести.

Франция. Как только де Сент-Аманд произнес это слово, Блэкберна охватила всепоглощающая ненависть. Никто об этом не догадался; он умел держать себя в руках. Хорошо владея голосом, маркиз спросил:

– Когда вы были во Франции, де Сент-Аманд?

– Около шести месяцев назад. Я ездил на мою дорогую родину.

– Чтобы насладиться искусством?

– Я ездил не из-за искусства, – де Сент-Аманд положил руку на грудь; выглядел он при этом как живая пародия на печаль. – Мой горячо любимый отец отправил меня к императору, чтобы просить возвращения наследных земель. Там я и увидел картину. – Он сделал паузу и добавил с хитрой улыбкой: – В Фонтенбло.

– В Фонтенбло, – выдохнула Джейн, – как это прекрасно. В самом деле, прекрасно. Ее картина висит в одном из домов Наполеона, куда его друзья приезжают отдыхать и кататься на лошадях. Но зачем туда ездил де Сент-Аманд?

Блэкберн очень хотел расспросить его, но этот скользкий мерзавец мог что-то заподозрить. Возможно, он заговорил о произведении Джейн, чтобы ввести Рэнсома в заблуждение.

Они оба сыграют в эту игру. Блэкберн сделает вид, что клюнул на приманку.

Схватив Джейн за локоть, он развернул ее к себе.

–Как ваша картина попала во Францию?

Ее лицо освещал бледный свет луны.

– Ваш вопрос – грубое вмешательство в мою частную жизнь, милорд.

– Это же так просто, Блэкберн, – сказал де Сент-Аманд.