– Я вас не спрашивал, сэр.

Но де Сент-Аманд даже не заметил его тона.

– У Бонапарта, может, не хватает воспитания, чтобы бесплатно вернуть мои земли, но у него безупречный вкус.

– Это правда, – укоризненно добавил Фиц. – Он перенимает вкус к искусству у стран, которые завоевывает.

– Страна мисс Хиггенботем не была завоевана, – уточнил Блэкберн. – Но, возможно, мисс Хиггенботем тайно восхищается вашим императором.

Виолетта громко сказала:

– Рэнсом, извинись!

Джейн вырвала у него свою руку.

– Милорд, ваши слова оскорбительны!

Равнодушная ко всеобщему напряжению Адорна звонко рассмеялась:

– О лорд Блэкберн, какой же вы глупый! Тетя Джейн не отдавала картину. Если бы вы знали моего отца...

– Адорна, – жестко сказала Джейн, – это личное.

– Он не хотел содержать тетю Джейн, и ей пришлось... Закрыв рот девушки рукой, Джейн оборвала ее словами:

– Достаточно.

Ее терпение кончалось. Посмотрев на Блэкберна, она произнесла:

– Я не допущу, чтобы вы терзали ее за этот ответ, лорд Блэкберн. А также не говорите больше ни о моих картинах, ни о моем материальном положении. Просто потому, что это не ваше дело.

Он пристально смотрел ей в глаза. Снова наступила тишина.

Она пытается диктовать ему свои условия! Но любопытство его было возбуждено.

– Извините меня, мадемуазель, – де Сент-Аманд склонился над ее рукой, а затем с видимым сожалением выпустил ее. Блэкберну захотелось изуродовать его лягушачье лицо. – Я бы никогда не упомянул о вашей волшебной картине, если бы знал, что это доставит вам столько неприятных минут.

Неприятные минуты, подумал Блэкберн. Он сам по себе одна большая неприятность.

– Пустое, – ответила Джейн.

Ее голос был немного взволнованным. Может, она расстроилась из-за того, что Блэкберн узнал о скупости ее деверя?

Но почему ей было больно? Большинство знакомых ему женщин использовали свою боль как кнут. Джейн была умнее, чем он думал, и ее сдержанность неожиданно вызвала в нем желание защитить девушку.

С неуместной искренностью де Сент-Аманд продолжал:

– Единственной моей целью было выразить вам то наслаждение, которое мне доставляет ваш гениальный талант.

– Спасибо. Я очень рада, что кто-то... – голос Джейн дрогнул, – что вы смогли увидеть на картине те чувства, которые я в нее вложила.

Адорна порылась в сумочке на шнурке и протянула Джейн платок.

Блэкберн в замешательстве наблюдал за этой сценой. Джейн готова была расплакаться. Но почему? Одиннадцать лет назад она ни разу не заплакала. Ни в танцевальном зале, ни в его кабинете. В самых ужасных и тяжелых ситуациях она сохраняла присутствие духа. Почему же обыкновенный комплимент довел ее до слез?

Джейн была очень взволнована, и Адорна крепко обняла тетушку. Виолетта положила руку ей на плечо. Фиц смущенно откашлялся.

Кто-то должен был взять на себя инициативу, чтобы такая чрезмерная чувствительность не затопила их всех в море слез.

–Нам нужно возвращаться в зал. – Блэкберн заметил, что его голос звучит как-то неестественно.

Де Сент-Аманд вновь просиял в улыбке, на этот раз она была презрительной.

–Мы должны вести себя так, будто наша маленькая компания решила предпринять прогулку по саду, чтобы спастись от жары – продолжал Блэкберн. – При участии таких уважаемых провожатых, как присутствующие дамы, репутация Адорны не пострадает.

– А как же мистер Джойс? – спросила Виолетта.