Последняя моя связная мысль была о том, что кто-то крадет мои туфли. Я смутно припомнила, что я у себя в квартире, и все-таки мои туфли, чудесные туфли от Джимми Чу, оказались в опасности, и пора было действовать. Но для действий пришлось бы встать, а встать оказалось трудно. Меня страшно мутило, комната вдруг завертелась вокруг меня, к тому же мне привиделся Кайл. Но оказывается, это было никакое не привидение. Кайл был настоящий. Прекрасный, немножко расплывчатый, но настоящий.

Он снова потряс меня за ногу, и я поняла, что лежу на диване, полностью одетая и все еще с полупустым бокалом мартини в руке.

— Ловко ты это, — заметил он, взял у меня бокал и поставил на кофейный столик. — Вставай. После завтрака тебе полегчает.

— Который час? — спросила я, когда он помогал мне подняться на ноги. Во рту у меня была какая-то талая тундра, а уж что с моим лицом и прической, я даже представить боялась. Мне казалось, что я не двигалась несколько дней. Наверное, уже полдень.

— Семь. Меня впустил Дэнни.

— Садист! — прохрипела я.

— Тебе нужно на работу.

— Позвоню и скажу, что заболела.

— Симулянтка.

Он ушел на кухню, и вскоре мой заложенный нос уловил запах мяса. Желудок скрутило.

— Что это?..

Кайл заглянул в духовку.

— Стейк. Как тебе поджарить яичницу? Мой отец, бывало, ел сырые яйца с собачьей шерстью, но ты такого не переживешь. — Он усмехнулся, представив себе это зрелище, и поставил сковородку на плиту.

— Я не буду яйца.

— Тебе полегчает. Скажи, как ты любишь, или я не стану взбалтывать желтки. — Не дожидаясь ответа, он разбил на сковородку два яйца.

— Ты пришел, чтобы меня мучить? — Я пыталась казаться сердитой, но на самом деле смотрела на него с удовольствием. Раньше, когда он оставался у меня на ночь, мы ходили куда-нибудь завтракать. Если ему не звонили до завтрака. Но он чувствовал себя у меня на кухне совершенно свободно. На моей кухне. Меня это приятно волновало. Ко мне почти вернулся аппетит.

— Вообще-то я пришел рассказать, что в участок звонил Джейк Бун и жаловался на тебя.

— Что?

— Я уже обо всем позаботился. Но он утверждал, будто ты угрожаешь ему по телефону.

— Я говорила тебе — и ему я тоже говорила, — что я тут ни при чем. Он пытается переложить все с больной головы на здоровую, а сам мне угрожает.

— Сообщение на твоем автоответчике оставила женщина.

— Его подружка охотно помогла бы ему меня запугивать. Она знает, что я его вычислила, хотя я и пыталась убедить ее в обратном. Готова поспорить, она и есть та женщина в «Алгонквине».

Он ковырнул яйцо вилкой:

— Как насчет Кэссиди и Трисии?

— Уверена, они со мной согласны.

— Как им пожарить яичницу? — Видимо, замешательство отразилось у меня на лице, потому что он улыбнулся еще шире. — Они у тебя в спальне. Если сможешь, пойди и скажи им, что завтрак готов.

Как греет душу мысль, что, хотя у тебя жуткий вид, твои подруги выглядят еще ужаснее. Пока Кэссиди и Трисия выползали из кровати, на которую повалились не раздеваясь, но без мартини, я успела выпить стакан клюквенного сока и готова была поверить, что выживу. Кайл приготовил нам всем по стейку с яичницей, только ему было трудно жевать — так широко он улыбался.

— Хорошо, что вы остались здесь на ночь, — похвалил он Трисию и Кэссиди.

Трисия обеими руками сжала голову, пытаясь свыкнуться с запахом своего завтрака, прежде чем решилась его попробовать.