— Попробую поговорить с Ларой, может, удастся ее переубедить.

— Я очень признательна тебе за то, что ты делаешь, Молли, но только не за статью. Этого моя семья не заслужила… — Ее охватила волна боли, не имевшей отношения к ночному кутежу. И тут меня посетило воспоминание: Трисия сидит на моем диване с бокалом мартини на коленях и говорит, что Эйнштейн доказал — истинное счастье недостижимо.

К тому времени Кэссиди уже сидела на полу, задрав ноги на кофейный столик и пытаясь примостить бокал у себя на лбу.

— Этот урок физики я прогуляла.

— Эйнштейн говорил, что мы никогда не сможем передвигаться со скоростью света, потому что, когда скорость тела приближается к скорости света, его масса увеличивается, замедляя движение и мешая развить необходимую скорость.

— Ну, если ты так считаешь, — согласилась я, лежа поперек кресла — очень удобная поза, хотя и кошмар ортопеда.

— Это относится и к счастью. Чем оно ближе, тем больший груз давит на тебя, ты начинаешь беспокоиться, как бы чего не вышло и заслужила ли ты его, а тут другие тащат тебя назад, ты теряешь скорость, и счастье так и остается недостижимым. — Она подняла бокал: — За Альберта.

Кэссиди обняла Трисию за плечи, а я взяла ее за руку. Хотелось сказать что-нибудь умное и утешительное: мол, все будет хорошо, мы справимся, в ее семье воцарится мир. Но возможно, убийство Лисбет только выявило проблемы, уже существовавшие в семье Винсент, обнаружив трещины, подрывавшие устойчивость всей структуры? Но тут мы могли бы помочь Трисии. Пока мы вместе, нам все по плечу.

Единственное, против чего наша дружба бессильна, — это разные размеры одежды. То, что мы не можем носить одни и те же шмотки, безусловно сокращает количество ссор по пустякам, но пока пришлось смириться с тем, что моим подругам предстоял долгий путь домой во вчерашней одежде. На прощание я обняла их и вручила по таблетке адвила. И они вышли, крепко ухватившись друг за друга, — зрелище, которое даст миссис Мэйбурн и другим моим соседям пищу для пересудов по крайней мере на месяц.

Я стояла под душем, пока не кончилась горячая вода. Даже вымытое душистым ванильным мылом, мое тело не могло вынести никакой одежды, кроме свитера и джинсов. Но я втиснула его в не раз выручавшую меня длинную узкую коричневую юбку «Банана репаблик» и белую блузку с неглубоким круглым вырезом, решив проверить на себе утверждение, что если ты хорошо выглядишь, то чувствуешь себя лучше. Не знаю, Эйнштейн это сказал или кто другой. Возможно, Ньютон. Или Исаак Мизхари.

Решив, что хорошая доза эспрессо поможет мне завершить мое возрождение, я надела шоколадно-лавандовые лодочки от Кейт Спад и отправилась в «Старбакс». Тот, что напротив дома Джейка.

Роб, мой первый нью-йоркский босс, учил меня всегда быть приветливой с швейцарами и референтами, потому что они куда влиятельнее и осведомленнее, чем принято считать. Во время предыдущих визитов к Джейку я мило болтала с швейцаром и надеялась, что сейчас мне за это воздастся.

Дождавшись, когда двойной эспрессо прояснит мне мозги, я рванула через дорогу. Стоял погожий майский денек, ясный и теплый. Машинные выхлопы еще не до конца заглушили ночную свежесть. Швейцар Стив в своем пальто с погонами выглядел вполне довольным, как огромная борзая, не потеющая ни при какой погоде.

Если моя версия о Джейке и Ларе верна, то я сейчас направлялась прямо в пасть ко льву. К тому же раз Джейк даже полиции на меня нажаловался, то уж Стива он наверняка предупредил. Но пока что Кайл и детектив Кук не принимают мою версию всерьез, и мне во что бы то ни стало надо ее чем-нибудь подкрепить.

Когда я приблизилась, Стив поднял руку в перчатке к краю своей фуражки. Неплохое начало.

— Доброе утро, мэм.