Кэссиди отвесила Джейку подзатыльник:

— Против тебя надо принять особый закон. На экране Джейк все еще пытался помириться с Ларой.

— Я был не прав. Зато теперь я оценил тебя по достоинству. Зачем мне эта дешевка, когда я обладаю сокровищем? Я вел себя как идиот, — пресмыкался он.

— В точку, — заключила Трисия.

Джейк съежился в кресле — даже ему было не по себе. Только Лара наслаждалась зрелищем его унижений.

— Прости меня, — повторял Джейк на экране, — ну что мне сделать, чтобы ты меня простила?

Вот тогда-то и упала камера или ее попросту отшвырнули, и Лара накинулась на него с побоями. Невозможно было разобрать, что говорит Джейк, пытаясь ее утихомирить. Тем более что откуда-то доносился странный звук, затем послышались чьи-то голоса.

— Что это там? — спросила я.

Мы все прильнули к экрану, а Лара прокрутила запись назад.

— Раньше я не смотрела со звуком.

Она вернулась к тому месту, где камера упала, включила звук на полную мощность, и мы все, затаив дыхание, прислушались. Лара орала, Джейк извинялся, и что-то позвякивало, точно колокольчики на ветру, но не так мелодично. Потом кто-то невнятно заговорил, а Лисбет ответила громко и вызывающе:

— Мне плевать на вас. На всех. — Кто-то, видимо, спорил с ней, но Лисбет повторила еще резче: — Плевать!

Тут Лара подняла камеру, и они с Джейком ушли, оставив Лисбет наедине с неизвестным собеседником.

Но кто же это мог быть? Попросив Лару снова вернуться назад, я закрыла глаза и постаралась сосредоточиться на звуках, пусть даже Джейку и Ларе это казалось святотатством. Прислушиваясь, я перебирала свои собственные воспоминания. Когда мы прибежали и увидели у бассейна мокрое тело Лисбет, из беседки как раз вышла тетя Синтия, неся ее туфли и бутылку шампанского.

Мне стало дурно. И тут снова послышался тот же звук. Бренчание золотых браслетов. Они звенели каждый раз, когда она величественно взмахивала руками. Я открыла глаза и встретилась взглядом с побледневшей Трисией. Казалось, она вот-вот лишится чувств. Уйдя из беседки, Джейк и Лара оставили Лисбет живой и невредимой.

А как насчет тети Синтии?

19

Дорогая Молли, если я готова солгать мужчине, неужели это значит, что я люблю его меньше, чем мне казалось? Вероятно, с моей стороны наивно считать, что при любых отношениях надо быть правдивой? Буду признательна за честный ответ, потому что он имеет огромное значение для моей личной жизни, карьеры и голосования на выборах. С уважением

Дочь Диогена.

Когда мы вышли из лифта и направились к двери квартиры Винсентов, Трисия схватила меня за руку и спросила:

— Ты правда к этому готова?

За последние несколько дней я выслушала и наговорила столько лжи, что теперь решила сказать правду:

— Нет.

Трисия, похоже, даже обрадовалась:

— Ясно. И я тоже. Что же нам делать?

— Повернуться и бежать.

Одна беда — в моих туфлях далеко не убежишь. Боюсь, сеньор Бланик не подумал об этом, когда создавал черные бархатные лодочки «Д'Орсэ», которые были на мне, пусть даже каблук у них всего два дюйма. Да и признаться, в тот момент мысль о бегстве не казалась мне такой уж привлекательной. Другое дело — как ни в чем не бывало явиться на обед и попытаться тем временем припереть к стенке тетю Синтию. Этот план пугал и манил меня.

Мы с Трисией и Кэссиди не спали всю ночь, обдумывая его, но опровергнуть невиновность тети Синтии было непросто.