— Это он попросил тебя не ходить?

— Не совсем.

— Тогда как?

— «Подожди нас здесь. Мы ненадолго».

Кэссиди поморщилась и глотнула из своего бокала.

— Он не хочет, чтобы мы вмешивались, — добавила я.

— Это по Фрейду?

— Я имела в виду, что он не хочет, чтобы ты, Трисия и я вмешивались в расследование преступления.

— Конечно.

— Но мы уже вмешались.

— Мы — это кто конкретно?

— Хотелось бы мне знать.

— Я знаю, что он сорвался и приехал сюда после твоего короткого звонка. И ты его даже не просила! Это что-нибудь да значит.

Не найдя, что ответить, я тоже решила сделать глоток. И сменить тему.

— Почему Лисбет сняла кольцо?

— Как ты умудряешься быть такой смелой, расследуя убийство, и трусить, когда надо разобраться в собственных чувствах?

Второй глоток я делать не стала.

— Ты бы гордилась тем, что я знаю свою норму.

Кэссиди подняла бокал в знак того, что моя взяла:

— Лисбет сняла кольцо, потому что разозлилась на Дэвида.

— Злиться следовало ему.

— Может, он сам велел ей снять кольцо.

— Когда мужчина требует вернуть кольцо, ты не станешь швырять его в корзину для мусора.

— Верно. Ты швырнешь кольцо ему в физиономию.

— И он положит его в карман, а не в мусор.

— А три месяца спустя ты видишь кольцо на толстом пальце какой-нибудь раскормленной коровы со Среднего Запада на благотворительном ужине в пользу Фонда помощи больным раком груди, и тебе остается лишь усмехнуться.

Я подождала обязательные три секунды, чтобы убедиться, что она закончила:

— А куда он подевался?

— Я не знаю, о ком ты говоришь.

Она отлично знала, о ком я говорю, знала его домашний и рабочий адрес, его последнюю подружку, равно как и что на ней было надето и что он пил, когда она видела его в последний раз. Но девушке позволительно блюсти свою гордость.

— Где Дэвид?

— Его звали не так.

— Дэвид Винсент.

— Ах, понятно. Просто я задумалась о другом.

Дэвид пока не выходил из дома, и я его в этом не винила. На его месте я бы тоже не выходила. Я заперлась бы на чердаке, даже если бы моя сумасшедшая старая гувернантка сидела там со мной, высасывая мозг из голубиных косточек. Хотя, возможно, Дэвид, в отличие от меня, не увлекается готическими романами.

Я готова была отправиться в дом на поиски Дэвида, но тут Кайл и Трисия вернулись со своей экскурсии. Они казались мрачными и сосредоточенными. Пока мы с Кэссиди перебирали привезенную с собой одежду, думая, как нам выразить уважение к случившейся трагедии, Трисия надела черное шерстяное платье с контрастной белой отделкой от Эллен Трейси и черные атласные лодочки от Прада, которые случайно прихватила из города. Она заколола волосы сзади и смотрелась вполне пристойно.

И Кайл выглядел фантастически. Может, все дело в морском ветре, растрепавшем его волосы, но по спине у меня пробежали мурашки, когда он направился ко мне. Похоже, в этот уик-энд я слишком зациклилась на его немногословности. Наверное, мне стоит идти вперед и надеяться на лучшее. Раз я готова сделать это ради Трисии и Дэвида, ради расследования, почему мне не сделать то же самое ради…

О да, тут-то собака и зарыта. Как можно сделать что-то ради любви, если твой разум бунтует при одном этом слове, даже когда шикарный мужчина идет к тебе по изумрудной лужайке в Саутгемптоне и в его волшебных голубых глазах прячется улыбка? Если он молчит, как могу я говорить, думать и действовать?

По счастью, Кэссиди меня опередила:

— Ты уже все понял, Кайл?

Кайл сунул руки в карманы и ответил на шутку короткой улыбкой.