— Не хочешь, чтобы это был Дэвид. Мы знаем. — Я потрепала ее по плечу и посмотрела на часы. — Так, а куда режиссер идет после репетиции?

Кэссиди затрясла поднятой рукой, как рвущаяся к доске школьница.

— Я знаю, я знаю. — Она покопалась в сумочке и вытащила оттуда спичечный коробок. — В бар, где барменом брат помрежа, и, если ты из театра, он щедрой рукой плеснет тебе пива.

Скорее тяжелой рукой, если судить по манерам Эбби. Но к тому времени, когда мы попали в «Последнюю кружку», темный шумный бар, отделанный медью и дубом, в нескольких кварталах к северу от театра, она уже подобрела и даже обрадовалась нам. Наверное, успела пропустить пару кружек. Как бы там ни было, она выглядела довольной и дружелюбной, сидя у бара в компании таких же бледных молодых женщин. В первый момент я ее даже не узнала — так преобразила ее улыбка.

— Ага, это вы хотели сорвать мне репетицию! — весело закричала она, грозя нам с Кэссиди пальцем. Потом она заметила Трисию. — А вас почему не было?

— Простите, я была занята, — ответила Трисия.

— Хорошо, что мы вас застали. Вероника здесь? — спросила я. Едва войдя, мы огляделись по сторонам и не заметили ее, но я хотела удостовериться.

У Эбби вытянулось лицо:

— Вы пришли к ней?

— Нет, мы пришли к вам. Я просто спросила, здесь ли она.

Эбби треснула кулаком по стойке:

— Нет. Я отправила ее домой отсыпаться. Она измотана после этого уик-энда. Ну и дура же я была, что позволила им поехать на вечеринку. Хотя мне удалось выкроить время для дополнительной репетиции с мужским хором. У них никак не получается петь в унисон, и это сводит на нет весь эффект от сцены в бассейне, где…

— Эбби, я хотела поговорить с вами, — ласково перебила я ее, не желая ни портить ей настроение, ни выслушивать рассказы о репетициях. Женщины, сидевшие рядом с ней, придвинулись поближе, но Кэссиди и Трисия отвлекли их, спросив, что лучше заказать.

— Как мило, — обрадовалась Эбби.

— О Веронике и Лисбет.

Эбби заговорщически наклонилась ко мне:

— Я тоже готова помочь вам с памятным диском.

Я чуть было не спросила, о чем это она, но вовремя опомнилась и не выдала себя.

— Отлично. Но прежде расскажите мне, почему Лисбет отказалась участвовать в вашем шоу.

— Зачем? — пьяно изумилась Эбби.

— Если ее что-то не устраивало, — импровизировала я, — то, наверное, не стоит включать в диск песню из шоу.

Эбби выпрямилась и оказалась на два дюйма выше, чем я ее представляла.

— Наше шоу? На вашем диске?

— Мы пока только обсуждаем такую возможность.

— Она не из-за шоу расстроилась, а из-за Вероники. В пятницу днем она позвонила мне из Саутгемптона и сказала, что уходит, потому что застукала Веронику и Дэвида.

— Застукала?

— Ну да. Поймала с поличным. С голой задницей. Как-то так. «В процессе», — сказала она.

— Веронику и Дэвида. В пятницу днем, — повторила я.

Она энергично кивнула.

— Я предложила выгнать Веронику, но Лисбет сказала, что не хочет участвовать в шоу, которое будет напоминать ей о случившемся. Я умоляла ее подумать, не торопиться. Она была та-а-ак хороша!

— В этой роли?

Эбби опять энергично тряхнула головой.

— Для кассы.

— Но не в роли?

Эбби так скривилась, что ее нижняя губа едва не коснулась кончика покрасневшего носа.