— Я впечатлен вашей заботой друг о друге. Это так необычно.

Кэссиди нахмурилась:

— И что?

Кайл пожал плечами:

— Чем я могу угрожать такой крепкой дружбе?

Кэссиди вспыхнула, чего не случалось со старшего курса колледжа и чего я не рассчитывала увидеть до конца дней своих. Глядя ему прямо в глаза, она прошептала:

— Я не хочу, чтобы с ней что-то случилось.

Кайл медленно покачал головой:

— Ничего и не случится.

Они молча смотрели друг на друга, а я разрывалась между желанием выбежать из комнаты и обнять их обоих. Комок в горле помешал мне сморозить какую-нибудь глупость, и Кайл первым нарушил молчание:

— Итак, что мы имеем?

Я попыталась описать сложный путь, приведший меня к подозреваемой. Это было непросто, особенно потому, что пару раз я споткнулась, желая во что бы то ни стало выгородить Дэвида. И как бы мне ни хотелось, чтобы путь привел прямиком к противному Джейку, я миновала его, и передо мной оказалась…

— Вероника Иннз!

— С вечеринки?

По дороге из Хэмптонса я рассказывала Кайлу, с кем познакомилась в пятницу вечером, но скорее для того, чтобы поддержать беседу, а не в поисках подозреваемых. Теперь же сплетни превращались в грязные следы, ведущие в определенном направлении.

— Больше некому. Что скажешь, Кэссиди?

Кэссиди покачала головой:

— Врагов у тебя хватает, но, думаю, большинство из них на такое не способны.

Я кивнула, соглашаясь с ней.

— Вообще-то я подумала, что это детектив Кук, но, пожалуй, она проявила бы больше изобретательности. Например, привязала бы меня к бревну на пляже во время отлива. Чтобы растянуть удовольствие.

Кайл помолчал, демонстрируя, что выдержка у него гораздо лучше, чем у меня.

— Сейчас не время для шуток.

— В моем положении остается либо шутить, либо плакать, вот я и подумала, что шутить как-то веселее.

Кайл нахмурился:

— Ради разнообразия попробуй поплакать.

Кэссиди снова покачала головой:

— Поверь, лучше тебе этого не видеть. Она ревет как корова.

— Давай я расскажу тебе о Веронике, — предложила я неестественно громким голосом, чтобы пресечь эту щекотливую тему в зародыше. И поведала Кайлу о романтическом прошлом Вероники и Дэвида, о том, как в пятницу их застукали, о звонке Лисбет Эбби, о нашем визите в театр и о бутылке шампанского. Пока я говорила громко, все звучало связно. Убедительно. Даже логично.

Он внимательно слушал, сфокусировав на мне взгляд, точно объектив камеры, стараясь не пропустить ни слова. Когда я запнулась, описывая фальшивые рыдания Вероники над бутылкой шампанского, он моргнул. Медленно. Я уже достаточно изучила Кайла, чтобы догадаться, что это значит. Он сдерживал раздражение.

— Я собиралась тебе рассказать, — поспешно заверила я его.

— Когда?

— Ну… когда у меня было бы побольше доказательств.

— Например, очередная дырка в плече?

— Вообще-то надеялась добиться признания, — запинаясь, призналась я и посмотрела на Кэссиди, ища поддержки. Она нахмурилась, встревоженная тоном Кайла: если он так беспокоится, то угроза куда серьезней, чем мы считали.

— Припомни хорошенько. Что ты наговорила Веронике Иннз, чтобы она догадалась о твоих подозрениях?

— Да ничего. Я вообще не знала, что подозреваю ее, пока не увидела бутылку.

Кайл вопросительно взглянул на Кэссиди, но, вместо того чтобы что-то добавить, она пояснила:

— Я как раз вышла… собирала информацию у другого источника.