— Прекрати, или следующей будешь ты. Говорят, во второй раз убивать легче.

11

— Даже если тебя преследуют, нельзя забывать о приоритетах.

— Ее не преследуют, ей угрожают. Это разные вещи.

— Будем спорить о юридических терминах?

Должно быть, приятно, когда близкие люди спорят, кто из них тебя больше любит, но, если один из них обладает горячностью Кэссиди, а другой — упрямством Кайла, есть отчего прийти в отчаяние.

Выслушав странное сообщение на автоответчике, я поступила вполне предсказуемо. Прослушала его еще три или четыре раза, пытаясь узнать голос. Было непонятно, мужчина это или женщина, не говоря уже о том, чтобы узнать говорившего. Затем я прокрутила его еще несколько раз, стараясь убедить себя, что это неудачная шутка или кто-то просто ошибся номером. Не то чтобы я желала кому-то услышать от автоответчика смертный приговор, но уж точно не хотела услышать его сама. Но чем дольше я слушала, тем меньше это походило на шутку. И хотя в колледже у меня были неважные оценки по теории вероятности, даже я понимала, как велики шансы, что сообщение предназначено именно мне.

Мой следующий шаг тоже был вполне предсказуем. Я позвонила Кайлу и очень сдержанно объяснила ему положение вещей. По крайней мере, постаралась не выдавать свою истерику. Он сказал, что сейчас приедет. Затем я позвонила Кэссиди, и та тоже обещала подъехать. Но когда она обнаружила, что Кайл ее опередил, то слегка обиделась.

Не успев положить сумку, она напустилась на меня за то, что ему я позвонила первому.

— Мне просто не хотелось срывать тебя с вечеринки! — оправдывалась я.

— Думала, она мне дороже твоей жизни?

— Кстати, как прошла вечеринка?

Но сбить ее с толку оказалось нелегко. Не трогало ее и молчание Кайла, сидевшего на диване, уперев локти в колени, и смотревшего на нее с выражением мрачного неодобрения. Вообще-то его взгляд был устремлен на ее ноги: то ли он не хотел смотреть ей в глаза, то ли пытался понять, как она ходит в таких босоножках. Точно не скажу.

— Ведь у нас договор, — напомнила она с упреком.

Да, у нас с Трисией и Кэссиди договор. Что бы и когда бы ни случилось, если нужно, звони мне. Очень просто. И прекрасно. Наш договор выдержал испытание временем, увлечениями, работой и другими превратностями современной жизни, разрушающими дружбу. Но, позвонив в первую очередь Кайлу, я, несомненно, нарушила его.

— Где Трисия? — спросила Кэссиди.

— Наверное, на семейном слете. Ей я звонить не буду.

— А кому ты еще позвонила?

— Совсем забыла, репортер из «Таймс» будет с минуты на минуту. Брось, Кэссиди, он же коп, — подчеркнула я.

— Хочешь сказать, он примчался сюда с мигалкой и сиреной, пока я, как простая смертная, ловила такси?

— Когда мы нашли труп Тедди Рейнольдса, ты сама сказала, что прежде всего нужно позвонить в полицию.

— Потому что я уже была с тобой.

Ясно, что назревали серьезные трудности, но не успела я даже толком понять, в чем они заключаются, как Кайл поднялся. Он двигается с небрежной грацией, — я назвала бы ее поразительной, не напоминай это штамп из полицейского сериала. И тут Кэссиди обратила на него внимание, чего он, похоже, и добивался. Он подошел к ней почти вплотную, будто собирался пригласить на танец, но она не двинулась с места.