Я сразу заметила австралийскую марку и четкий почерк, а поэтому догадалась и отнесла послание Бену. Я прочитала его вслух: «Уважаемая мисс Клейверинг. Спасибо за письмо. Когда вы получите ответ, я буду в дороге. И по приезде в Англию немедленно отправлюсь в Оуклэнд Холл. Искренне ваш Джосс Мэдден».

— И это все?! — удивленно воскликнул Бен.

— Здесь вполне достаточно. Теперь мы знаем, что ваш сын в пути.

Пришел апрель. В июне мне должно было исполниться девятнадцать.

— Ты взрослеешь, — сказала бабушка. — Все могло выйти по-другому, если б мы жили в Оуклэнде. Но здесь не на что надеяться. Тебе не заполучить даже аббата. Твоя тяга к дурной компании обернется тем, что ты не сможешь выйти замуж даже так плохо, как Мириам.

— Я думаю, что Мириам очень счастлива.

— А как же… Каждый день беспокоится, где бы добыть еду.

— Все не так плохо. У них достаточно провизии. Она умеет управлять домом и чувствует себя там лучше, чем в Дауэре.

— Мириам вышла бы замуж за кого угодно. Надеюсь, ты в таком положении не окажешься.

— Обо мне не беспокойся, — огрызнулась я.

Настроение было подавленным, потому что здоровье Бена ухудшалось. Я не могла представить, как жить после его смерти. Невеселая перспектива… В Дауэре я исполняла небольшие поручения: навещала бедняков, посещала курсы кройки и шитья в церкви, носила цветы на могилы, украшала церковь, и все в таком роде. А потом представляла, как стану разочарованной и угрюмой. Чем старше я буду становиться, тем быстрее побегут годы.

Тот день начался, как обычно, молитвой в гостиной.

В апреле миссис Джармэн разрешилась еще одним младенцем, и бедный садовник стал еще скучнее. Он сказал мне, что природа не перестает быть щедрой к нему. Бабушка, конечно, не удержалась от комментария и заявила, насколько полезно воздержание. Бедняга Джармэн смотрел на нее с таким укором, что я рассмеялась.

Бабушка по-своему жалела его жену. Чтобы доказать семейную щедрость, упаковала корзинку с провизией для плодовитой женщины, положив банку джема из черной смородины, который начал закисать, небольшого цыпленка и бутылку спиртного.

— Отнеси это миссис Джармэн, Джессика. Ведь ее муж работает у нас, а поэтому получает лучшее. Несчастная женщина нуждается в еде.

Апрель подходил к концу, когда я отправилась в дом садовника, думая о Бене и о том, как обстоят дела в Оуклэнд Холле.

Рядом со зданием были грязный пруд и заросший садик. Бедняга Джармэн, посвящавший все время чужим садам, абсолютно не обращал внимания на свой. Они могли бы посадить цветы и овощи.

Трехлетний мальчик копался в грязи, двое других тянули веревку, четвертый бросал мячик в грязную воду.

При моем появлении все глаза устремились на корзинку.

— Добрый день, миссис Джармэн! — позвала я.

Я нашла ее в кровати. Новорожденная лежала в колыбельке рядом. Женщина показалась мне огромной и похожей на королеву-пчелу.

— У вас родилась девочка, миссис Джармэн?

— Да, мисс Джессика, — ответила жена садовника, закатив глаза. Она явно разделяла презрение мужа к природе. Дочь назвали Дези.

Мы немного поговорили, а потом вышли во двор, где шумно играли дети.

Я уже собиралась уходить, когда маленький мальчик бросил мяч в пруд, решил достать его и повалился лицом в грязь.

Остальные дети с интересом наблюдали, но никто не пытался ему помочь. Я поняла, что ребенок в опасности, бросилась в пруд и вытащила малыша.

Стоя с ребенком на руках, я заметила, что за этой сценой наблюдает всадник. Лошадь выглядела огромной, и наездник тоже.