Я слушал капитана, не перебивая, а сам между тем размышлял о своем.

— Оказывается, — продолжал свое Свенсон, — ничего подобного здесь не было и в помине, разве не так? Стало быть, тут что-то нечисто, дружище. Не могу сказать, что именно, но, думаю, скоро мы это узнаем. Потому как главное для меня — это безопасность корабля, жизнь экипажа и уцелевших полярников с «Зебры». Я намерен доставить всех домой целыми и невредимыми, и потому мне вовсе не хочется рисковать.

— Значит, воля Британского адмиралтейства и приказы начальника управления боевого использования подводных лодок для вас пустой звук?

— У меня возникли серьезные сомнения насчет подлинности этих ваших приказов, — мрачно возразил Свенсон. — Уж слишком темная вы лошадка, доктор Карпентер, по-моему. Да и лгун, каких поискать.

— Вот вы уже перешли на оскорбления, капитан.

— Ничего не поделаешь, правда часто глаз колет. Так что собирайтесь и пошли.

— Простите, я еще не все здесь закончил.

— Понятно. Джон, будь любезен…

— Ладно, сейчас я вам все объясню. Вижу, это и впрямь необходимо. Выслушайте же меня.

— Еще одна история? — капитан покачал головой. — С нас довольно.

— Как угодно. Но я не сделаю отсюда ни шагу. И весь разговор…

Свенсон снова повернулся к Хансену — тот уже было собрался идти. Тогда я сказал:

— Ладно, раз уж вы настолько упрямы, что даже не хотите меня выслушать, пускай потом суд решает, кто из нас прав. Какое счастье, что здесь есть трое опытных врачей.

— Что это значит?

— А вот что!

Пистолеты бывают разные. Одни выглядят как безобидные игрушки, другие кажутся уродливыми пугачами, третьи тотчас внушают уважение. А есть такие, которые мгновенно ввергают в ужас; «манлихер» в моей руке вполне можно было отнести к категории последних. Он, и правда, внушал ужас. В свете стоявшего на столе фонаря его вороненая сталь сверкнула дьявольским, зловещим блеском. Это было грозное оружие, оно могло напугать кого угодно.

— Вы не станете стрелять, — решительно сказал Свенсон.

— Мне надоело умолять, чтобы вы меня выслушали, так что пусть Бог нас рассудит, дружище.

— Сударь, вы блефуете. Вы никогда не посмеете им воспользоваться, — выпалил Хансен.

— Посмею, потому что слишком многое поставлено на карту. Поймите меня правильно, и не стоит малодушничать, прячась за спины своих подчиненных. Не толкайте их под пулю. — Я отрезал ему все пути к отступлению. — Лучше сами попробуйте отобрать.

— Стой, где стоишь, Джон, — резко приказал Свенсон. — Он способен на все. У вас здесь, вероятно, целый арсенал, — горько усмехнувшись, прибавил он.

— Вот именно. Автоматические карабины, шестидюймовые корабельные орудия — в общем, все, что хотите. Но мне хватит и пистолета. Так вы выслушаете меня наконец?

— Валяйте, говорите.

— Сначала отошлите Роулингса и Мерфи. Я не хочу, чтобы еще кто-то был в курсе. Кроме того, они там, поди, вконец окоченели.

Свенсон кивнул. Хансен отправился к выходу, открыл дверь, отдал короткое распоряжение и тут же вернулся. Я положил пистолет на стол, взял фонарь, отступил на несколько шагов и сказал:

— Подойдите-ка сюда и взгляните.

Они подошли. Проходя мимо стола, где лежал пистолет, они даже не взглянули на него. Я остановился возле одной из странно деформированных обуглившихся глыб на полу. Свенсон, приблизившись, пристально посмотрел вниз. И тут лицо у него побледнело, а из горла вырвался странный гортанный звук.

— Это же кольцо, золотое кольцо… — начал было он и вдруг осекся.

— Как видите, я говорил правду.