— Понял, Гавриил Прокопьевич.

Ещё полчаса томительных, напряженных ожиданий, показавшихся ему вечностью. Наконец дежурный вернулся, взволнованно сообщил:

— Все арестованы.

Не зря он так переживал — сердце предчувствовало беду… Бежать. Бежать, пока не поздно!

2

Командировка подполковника Михайленко на Дальний Восток затянулась более чем на две недели, но вернулся он в Волжанск довольный: узнал много нового. То, что рассказал Кленов о партии «Патриотов отечества», в действительности оказалось отнюдь не детской шалостью. Кто-то пока неизвестный собирал под свои знамена крепких молодцев, этаких сорвиголов, не принявших рыночную экономику, считающих опасным злом современных бизнесменов, разворовывающих страну, обирающих до нитки народ. Почти в каждом крупном городе были если не организация, то ее зачатки. Но главная беда заключалась в том, что эти молодцы под видом борьбы за справедливость использовались теми же бизнесменами в их конкуренции, доходившей до вооруженных разборок. Некоторые «патриоты» были предоставлены сами себе и тоже зарабатывали на хлеб разбойными нападениями на предпринимателей и торговцев, оканчивающимися нередко убийствами.

Информация Кленова о даче, где его содержали после похищения, о госте-соседе Гаврииле Прокопьевиче давала повод заподозрить в причастности к катастрофе «Руслана» генерального директора «Росэксимпорта» Лебединского, точнее, начальника его службы безопасности Дубосекова — по описанию Геннадия это был именно он. Но для ареста нужны были более веские доказательства, неопровержимые факты.

Первым, что следовало сделать по прибытии в Волжанск, — встретиться с Ларисой Писменной. Из рассказа Кленова выходило, что она не во всем призналась Михайленко и Семиженову. В частности, ни словом не обмолвилась о Дубосекове, о том, что именно по ее просьбе начальник службы безопасности фирмы «освободил» жениха от «неминуемого ареста». Убедил бывший кагэбэшник неопытную женщину в беззаконии правоохранительных органов или запугал?..

В Волжанск прилетел Михайленко ночью. Жена и дети заждались, чего только не передумали, не получая от него даже весточки — так сложились обстоятельства, что даже позвонить домой он не имел возможности. И утром, едва проснувшись, стал обзванивать своих начальников и подчиненных, а после встречи с ними и короткого совещания нашел по телефону Семиженова и попросил приехать к нему. Обменялись добытыми за это время сведениями, планами действий на будущее.

— Первым делом надо поговорить ещё раз с Писменной. Она рассказала нам не всё, — предложил Михайленко.

Семиженов глубоко вздохнул.

— Опоздали, Михаил Федорович. Два дня назад похоронили Ларису Васильевну и ее медсестру Таю. Отравили их. Кто-то подсыпал отраву в кофе. Выяснили — такой же отравлен был и Желкашинов. Кстати, о бывшем прапорщике. Нашли у него на даче двести тысяч долларов, которые были закопаны под яблоней.

Михайленко покрутил головой.

— Не зря Дубосеков служил в КГБ, многому его там научили. Придется арестовать. А вам вплотную Лебединским заняться.

— Пробовал, — грустно усмехнулся Семиженов. — Операцию мы тут одну провели, в похвальном офисе Гагарова. Интересную информацию получили: новоявленный воровской бизнесмен тоже с Лебединским связан, его кредитами пользуется. Вдобавок воровским общаком ведает. Доложил я начальнику милиции. А он опять: «С Лебединским подожди, надо с Москвой согласовать. Он теперь работает на правительство, заключил договор на поставку в Южную Корею ракет „С-300“».