— Вы приехали одни? — спросил Ланс. — Только вдвоем?

— Ну… мы путешествовали с попутчиками, — уклончиво ответила я.

Ланс взглянул в сторону Дикона:

— Надеюсь, прогулка была неплохая.

— Да, благодарю, — сказал Дикон. — Все благополучно.

— Вы, вероятно, утомились. Вам дадут еды и постель на ночь. Думаю, вы хотите вернуться в Хессенфилд как можно раньше.

— Я должен вернуться, — ответил Дикон.

— С вами ничего не случится. Мы выгнали этих проклятых шотландцев. Какая наглость! Представляете, они дошли до Престона. Теперь они по ту сторону границы — те, которые успели.

Я увидела, как Дикон поморщился.

— Безнадежно! — продолжал Ланс. — Не могу понять, о чем они думали. Что же случилось, Кларисса? Вам так захотелось домой?

— Пора было возвращаться. Ланс громко рассмеялся.

— Это решительная молодая леди! — сказал он Дикону. — Думаю, в Хессенфилде это заметили!

Дикон кивнул.

Когда мы вошли в дом, Лаура Гарстон, жена мэра, тепло встретила нас, выразив свое удивление при виде меня.

— Молодые люди совсем выбились из сил, — сказал Ланс. — Кларисса потом все нам расскажет. А пока им надо помыться, поесть и отдохнуть. Это Джек Торли, молодой человек из Хессенфилда.

Ланс сразу отметил благородство манер Дикона. Сначала он принял его за грума, но уже спустя несколько секунд, будучи светским человеком, стал относиться к Дикону как к равному. Я была благодарна ему за это, и несмотря на то, что я беспокоилась о Диконе, для меня было огромным удовольствием опять находиться в веселом обществе Ланса.

В доме нам приготовили комнаты, и мы смыли с себя дорожную грязь.

Как только мы справились с этим нам подали обед, во время которого я и Дикон имели возможность обменяться несколькими словами.

— Я не могу здесь остаться, — сказал он. — Мне надо ехать.

— Мы еще увидимся?

— Обязательно. Мы не можем не увидеться. Я что-нибудь придумаю.

— Они отошлют меня домой. Нас будут разделять мили.

— Я сказал тебе, что найду способ. Если я останусь здесь… если они узнают, кто я…

— Да, да. Ты здесь в такой же опасности, в какой я была в Хессенфилде. Эти глупые, глупые люди! Я так сердита на них.

— Сейчас не время для гнева. Я немедленно должен уехать.

— Да, я понимаю. Когда дядя вернется, когда начнут задавать вопросы…

— Тогда они не будут столь дружелюбны ко мне. О, Кларисса, почему ты должна быть с ними? Ты же наша.

— Я принадлежу сама себе и держусь в стороне от этих дурацких свар. Мне все равно, за кого ты — за Георга или за Якова. Ты знаешь это.

— Я люблю тебя, — сказал Дикон.

— Я люблю тебя, — ответила я. Мы улыбнулись друг другу.

— Эти дни в мансарде… Я никогда не забуду их, — сказал он.

— Я тоже. Я бы хотела вернуться туда. Хотела бы быть еще в пути, очутиться на галерее «Ночлег на одну ночь».

— О, Кларисса, Кларисса… — повторял он мое имя, заставляя меня трепетать. — Я вернусь за тобой. Что бы ни случилось, клянусь, я приду.

— Да, знаю. А теперь ты должен ехать, Дикон. Ты очень рискуешь, и чем дольше ты здесь, тем опаснее это для тебя. Я буду думать о тебе, пока ты будешь в пути и вернешься домой… Ты поедешь в Шотландию? О, Дикон, не надо! Пусть они ведут свои глупые войны, если это им нужно, но ты… только не ты… Давай подумаем, как нам соединиться!

— Когда все кончится, и истинный король будет на троне я приеду за тобой и буду просить твоей руки.