— Чепуха, — сказала прабабушка Арабелла. — Ты же знаешь, что никогда не отменишь «рождественских коробок».

— Бедный прадедушка, — вставила Сабрина. — Никто не дает ему «рождественской коробочки».

И тут она подошла и сунула ему в руки блестящий новый пенни, и старик, по сути очень сентиментальный, сказал, что это лучший рождественский подарок, который он когда-либо получал, и что он будет носить его с собой до конца своих дней и его положат ему в гроб.

Это очень заинтриговало Сабрину и испортило ее щедрый жест, ибо было ясно, что она теперь станет жить в предвкушении этого зрелища.

— Не ворчи, Карлтон, — сказала Арабелла. — Если тебе позволить, ты у всех отобьешь охоту веселиться.

Казалось, ничто не изменилось в Эверсли. Одно Рождество было похоже на другое. Но, конечно, каждый раз были какие-то изменения. Сабрине теперь было пять лет, а прадедушка Карлтон сильнее задыхался, когда гулял в саду; у Арабеллы появилось больше седины; седина стала появляться и у Присциллы. Я уже несколько месяцев была замужней женщиной. Да, время не стояло на месте.

Когда мы вернулись в Лондон, Ланс вдруг заразился энтузиазмом, охватившим весь город. Однажды он пришел домой, лихорадочно возбужденный.

Помню, был уже вечер, холодный январский вечер. Дул северный ветер, пошел снег. В гостиной горел камин, и я сидела возле него, когда Ланс ворвался в комнату.

Он сбросил с себя тяжелое пальто и подошел к огню, поднял меня и крепко прижал к себе, смеясь.

— Мы будем богаты… богаче, чем ты мечтала, — сказал он. — Боже, это величайший шанс из всех, достававшихся кому-либо.

Меня охватила легкая дрожь. Я всегда очень беспокоилась, когда Ланс играл; он это знал и старался, чтобы мне было поменьше известно о его деятельности. Иногда он сообщал мне о каком-нибудь фантастическом выигрыше, но всякий раз при этом я думала, какие же огромные проигрыши ему предшествовали.

— Поставь меня, Ланс, — сказала я, — и если это еще одна игра…

— Это величайшая из всех игр.

— О нет, Ланс!

Он поставил меня на пол, и я отодвинулась от него, глядя ему прямо в глаза.

— О да, Кларисса, — сказал он, смеясь и сверкая глазами от предвкушения. Подожди, сначала послушай, а потом осуждай, — продолжал он. — Нет, это не лошади и не карты… Можно сказать, это правительственное предприятие.

— Я всегда подозрительно отношусь к попыткам накопить денег игрой.

— Это совсем другое. Вот послушай. Я тщательно все обдумал и точно знаю, что и как. Когда я тебе объясню, ты увидишь, что это совсем безопасно. Большая торговая компания под названием «Компания южных морей» внесла в палату общин предложение скупить невыкупаемые ренты, которые были пожалованы в годы правления Вильгельма, Марии и Анны, и объединить все общественные фонды в один фонд, который станет единственным общественным кредитором. Понимаешь?

— Нет, — сказала я.

— Все равно. Потом поймешь. Английский банк вступил в эту сделку, и они уже начали борьбу между собой. А теперь принято предложение со стороны «Компании южных морей» дать сумму в семь с половиной миллионов, чтобы скупить ренты. Правительственные рантье бросились обменивать деньги на акции «Компании». Уже две трети их обменяли. Очевидно, будут огромные дивиденды. Это способ разбогатеть в кратчайшее время. Мы должны быстрее вступить в это дело, Кларисса.