Подойдя ближе, Эрика и Питерсон смогли лучше рассмотреть кабинет с открытой планировкой. Маленькая худая женщина с коротко подстриженными седыми волосами, в довольно грязной синей водолазке и маленьких очках-полумесяцах, скрестив руки, холодно и скептически смотрела на девушку, а три дамы за соседними столами делали вид, что не слушают их разговор.

– Откуда мне знать, что вы этого не подделали? – Женщина взяла листок бумаги.

– Я никогда не пропускала срок сдачи эссе, а компьютерная система сообщает, что я опоздала на одну секунду!

– Студенты обязаны заблаговременно отправлять работы по электронной почте, – сказала пожилая женщина, возвращая девушке листок, и еще с минуту стояла, не шевелясь.

Наконец девушка решила:

– Я поговорю со своим преподавателем.

– Говорите, – бросила женщина, и студентка вышла вся в слезах.

– Здравствуйте. Мы хотим поговорить с сотрудником по вопросам благополучия студентов. – Эрика подошла ближе.

– Это я, – произнесла женщина тем же недружелюбным тоном, каким говорила со студенткой.

– Как вас зовут?

– Миссис Шейла Райт. – Открыть им дверь она не удосужилась.

– Мы расследуем несколько дел о нападениях на студенток в общежитиях АДГ. Нам хотелось бы поговорить с вами на эту тему в более уединенном месте. – Эрика показала ей полицейское удостоверение, представилась, представила Питерсона. Шейла внимательно изучила их документы, после чего наконец-то открыла им дверь. Три женщины смерили их заинтересованными взглядами.

– Пойдемте, – и Шейла повела их в соседний коридор. В конце него находился, по-видимому, ее кабинет, окнами выходивший на небольшой сад с центральным двориком, деревьями и пустыми клумбами. – Мне никто не сообщил, что вы сегодня придете.

– Нам нужно выяснить, есть ли в ваших записях что-то о злоумышленнике, который по ночам тайком пробирался в студенческие общежития АДГ на Джубили-роуд и Хартвуд-роуд и нападал на девушек. – Увидев, как глаза Шейлы широко распахнулись, Эрика продолжала: – Их имена – Кэтлин Барбер, инцидент произошел в январе двенадцатого года на Джубили-роуд; Грейс Лейт, февраль двенадцатого, Хартвуд-роуд; и Бекки Вэйланд, февраль четырнадцатого, Джубили-роуд.

Шейла посмотрела на Эрику, перевела взгляд на Питерсона, села, повернула к себе экран компьютера.

– Разве у вас самих как полицейских нет этой информации?

– Нам сообщают не обо всех инцидентах, – уклончиво ответила Эрика.

– Эти девушки здесь учились?

– Они собирались сюда поступать.

– Если они не поступили, то не могли числиться студентами очного отделения. Учет временных пребывающих мы не ведем, – отрезала Шейла.

– Но если на потенциальную студентку, которая остановилась здесь на ночь, кто-то напал, ворвавшись к ней в комнату, разве вы не должны где-то зафиксировать этот факт? Как любой арендодатель, АДГ должна соблюдать условия страхового договора, – заметил Питерсон.

Шейла принялась что-то печатать вслепую, ее пальцы заметались по клавиатуре.

– В нашей базе данных нет информации об этих девушках. Мы ведем записи только о студентах.

– А что, если в комнате выбито окно? Если дверь взломана? У вас есть записи об общежитии на Джубили-роуд? – спросила Эрика.

– Да, об общежитиях записи мы ведем. В случае, если был сделан ремонт или произошел инцидент. – Шейла замолотила по клавишам так, будто пыталась выместить на них раздражение. – Но здесь я никакой информации не вижу.