Она вышла. Меня охватила жалость к ней и гнев на человека, ради удовольствия так бездумно опустившегося до лжи и предательства.

Доктор Кен застал меня в размышлении. Он спросил, что волнует меня. Я взглянула на его честное прямодушное лицо и неожиданно для самой себя решила все рассказать ему.

– Доктор Кен, – сказала я, – я очень встревожена. Речь идет об одной из моих фрейлин, Джейн Рот. Она ждет ребенка и очень несчастна.

– А виновник ее положения известен?

– Да.

– Тогда он должен жениться на ней.

– Здесь есть маленькое затруднение. Это Уильям Зулстайн.

– То, что он родственник принца, не имеет отношения к делу. Это его ребенок, и он должен исполнить свой долг перед девушкой.

– Принц никогда на это не согласится.

Спокойное лицо доктора Кена приняло жесткое выражение.

– Пусть принц не соглашается.

– Он не допустит этого брака.

– Его здесь нет, так что он не может помешать; а когда они будут женаты, принц ничего не сможет поделать.

– Вы хотите сказать, что вы бы…

– Поженю их? Конечно. Дайте ваше благословение, и я совершу это.

– Но принц…

– Ваше высочество, вы – принцесса Оранская. Девушка у вас на службе. Это вам решать. Может так случиться, что вы станете королевой Англии. Принц в этом случае будет иметь столько прав, сколько вы соблаговолите ему дать. Вы склонны позволять ему управлять вами. Пока вы только принцесса Оранская, а он принц. Но вы – наследница английского трона. Не позволяйте пренебрегать собой. Вы должны быть тверды. Мы не можем позволить обречь молодую женщину на стыд и позор только потому, что соблазнивший ее человек родственник принца, иначе мы нарушаем свой христианский долг. Молитесь о помощи свыше, а я приду завтра утром, и мы объясним этим согрешившим молодым людям, в чем состоит их обязанность друг перед другом и перед Господом.

– Я не смею, – сказала я.

Доктор Кен печально улыбнулся.

– Потому что он забывает о вашем положении; но вы должны о нем помнить.

Я сказала, что подумаю.

И я действительно подумала. Всю ночь я представляла, как будет разгневан принц, когда узнает, что мы поступили против его воли. Потом я подумала о Джейн, которую отошлют с позором. Неожиданно мне пришло в голову, что Зулстайн может сам отказаться жениться на ней, даже если доктор Кен и будет настаивать.

Мне стыдно признаться, но при этой мысли у меня появился проблеск надежды. Это был бы выход из положения. И тут я осознала, что я трушу. Я боялась гнева Уильяма. Я боролась с собой. Я должна помнить о своем положении. Я вспомнила о том, как его небрежное обращение со мной не раз возбуждало негодование близких мне людей.

Нет. Я должна противостоять ему. Любого, кто соблазнит девушку обещаниями жениться, следует заставить сдержать обещание. А почему Зулстайн должен быть исключением?

Я была убеждена, что он должен жениться на Джейн. И доктор Кен тоже.

Решение было принято.

Доктор Кен был доволен моим решением.

– Вы поступаете правильно, – сказал он. – Вами руководит Господь.

Я призвала Зулстайна, и, когда он явился, мы с доктором Кеном ожидали его.

Он был немолод, лет на пять старше Уильяма, но он был хорош собой. У него был благородный, хотя и несколько суровый облик, говоривший о немалой внутренней силе. Я понимала, что мне потребуется все мое вновь обретенное мужество, чтобы иметь дело с этим человеком. Но рядом со мной стоял доктор Кен, один из самых красноречивых и убедительных проповедников, каких я когда-либо слышала.

Я начала с того, что рассказала ему все, что мне было известно о Джейн Рот, о ее положении и его вине в этом.