Никто не препятствовал высадке Уильяма. Его приветствовали члены семьи Коуртни, одной из самых важных в Девоне, и предоставили ему свой замок.

В течение нескольких дней ничего не происходило, и я начала бояться, что нам хитростью внушают чувство безопасности и что английская армия может появиться в любой момент.

Я так никогда и не поняла, что тогда произошло. Все было так неопределенно. Многие покинули моего отца. В молодости он был славным командиром. Он мог и опять проявить те же способности. Но я представляла себе, как его разочаровала и опечалила измена тех, кого он считал своими друзьями.

Я думаю, больше всего его огорчил переход Анны на сторону неприятеля. Меня это тоже расстроило, хотя я сделала то же самое. Но я была замужем за Уильямом. Почему Анна оказалась такой жестокой?

Черчилль перешел на сторону Уильяма, и Анна покинула Лондон вместе с Сарой Черчилль.

Итак, обе его дочери, которых он так любил, покинули его в тот час, когда он больше всего нуждался в их помощи.

Куда более мучительно находиться вдали от места действия, не зная, что там происходит, чем быть в центре событий. Воображаемые несчастья часто страшат нас больше, чем те, что совершаются в действительности. Из Англии поступали сведения. Голландский флот уничтожен, голландская армия потерпела поражение, принц Оранский заключен в Тауэр. Голландцы победили. Принц убил короля. Чему было верить? Откуда мне было знать?

Напряжение становилось невыносимым.

Я постоянно думала об отце. Что он делает? Как он себя чувствует? А Уильям? Что будет, когда они встретятся лицом к лицу?

Молясь об успехах Уильяма, я видела укоризненный взгляд отца.

– Господи, – молилась я. – Защити их обоих. Дай отцу мирно удалиться в безопасное место, где он мог бы посвятить себя своей вере.

В это время серьезно заболела Анна Бентинк. Ей нездоровилось последнее время, но неожиданно состояние ее ухудшилось.

Хотя я и не доверяла семейству Вилльерс, я подружилась с Анной. Я знала, что она была поверенной своей сестры, а со времени своего замужества имела тесные связи и с Уильямом. Это было неизбежно, так как Уильям пользовался апартаментами Бентинка как своими собственными, и Бентинк проводил больше времени с Уильямом, чем со своей семьей. Мне нравилась Анна, и, несмотря на мою недоверчивость в отношении любого члена семьи Вилльерс, я уважала ее и мне было очень жаль, что она заболела.

Придя навестить ее, я была поражена переменой в ней.

Она сказала мне, что врачи ее лечат.

– Они скоро поставят вас на ноги, – сказала я.

Анна медленно покачала головой:

– Нет, ваше высочество. Я думаю, это конец.

Я была поражена. Анна была молода, вся ее жизнь была еще впереди. Она была счастлива замужем. Как она могла говорить о смерти!

– У вас просто плохое настроение. Нам всем сейчас тяжело.

– Да. Я хотела бы знать, что происходит. Как жаль, что у нас нет никаких известий.

– Вы их узнаете, как только они поступят, – пообещала я, и она поблагодарила меня.

Я побыла с ней некоторое время. Общество людей давало мне передышку от моих постоянных тревог. Я сказала, что приду к ней опять, и стала молиться за ее выздоровление каждый раз, когда я читала молитвы.

Известий из Англии так и не было. Я услышала, что Анне стало хуже, и пришла навестить ее.

Она была довольна при виде меня и высказала свою благодарность.

– Теперь уже недолго осталось, – сказала она, и мне пришлось прижаться ухом к ее губам, чтобы расслышать, что она говорила.