|
Я поделилась своими мыслями с мужем, но он сказал, что это игра моего женского воображения.
Александр взял за руку свою мать и подвел ее к бабушке.
— Позвольте представить вам мою мать, леди Эмабел Верн, — сказал он.
Бабушка и леди Эйми обменялись поклонами, но не сказали друг другу ни слова. В зале была такая тишина, что можно было услышать, как пробежит мышь. Вдруг распахнулась дверь библиотеки, и из нее, дыша как загнанная лошадь, вывалился сэр Генри. Одет он был необычно скромно: простой черный сюртук и брюки.
Я вспомнила, каким попугаем он выглядел совсем недавно, и едва удержалась от усмешки.
— Наконец-то мы имеем честь видеть пред собой вас, леди Верн! — сказал он визгливым высоким голосом, каким говорят истеричные женщины. — А этот молодой человек, конечно, один из наших многочисленных американских родственников…
— Дорогой Генри, этот молодой человек, — оборвала его бабушка и спокойным холодным тоном продолжала дальше: — находится у себя дома, тогда как мы у него в гостях! Вы, кажется, решительно ничего не поняли из того, что говорил адвокат Пейн. Брэдшоу, — повернулась она к своей верной помощнице, — распорядитесь, чтобы леди Эмабел хорошо устроили. Мы покинем этот дом после похорон, — заключила она.
Леди Эйми быстро подошла к бабушке и взяла ее за Руку.
— Не надо волноваться, дорогая моя, — сказала она. — Мы не захватчики и приехали сюда только потому, что сопровождали Валерию. Мы не собираемся ничего менять, пусть все остается по-старому. Но, ради Бога, скажите мне, о чьих похоронах вы говорите?
— О похоронах лорда Уильяма, мадам, — вмешался сэр Генри, — который скончался два дня назад. — Я обратила внимание, что он не признавал за ней титула леди. — Вскоре после посещения адвоката с ним случился удар, и он умер спустя несколько часов, не приходя в сознание.
Сэр Генри шагнул к бабушке и, отстранив леди Эйми, взял ее под руку. Я видела, как покраснело от гнева лицо Александра, как сжались его губы. Был ли вызван гнев невежливостью сэра Генри по отношению к его матери или невозможностью свести счеты с лордом Уильямом — этого я не могла понять. Как бы там ни было, лорд Уильям должен был предстать перед Божьим Судом, и людское мнение уже не имело никакого значения.
— Мы глубоко сочувствуем вашему горю, леди Мери, — сказала Эйми О'Коннелл, которая теперь стояла рядом с Александром, взявшим ее под руку. — Мой сын хотел лишь торжества справедливости!
— Вы можете говорить все, что угодно, — громко заявил сэр Генри. — Между прочим, хотелось бы знать: те ли вы люди, за которых себя выдаете?
— Перестань болтать, Генри! — оборвала его бабушка почти тем же самым тоном, каким это очень часто делал лорд Уильям.
Краска сошла вдруг с лица сэра Генри, и он не проронил больше ни слова.
— Я с удовольствием предоставлю вам возможность ознакомиться с документами, — сухо заметил Александр О'Коннелл, — но в данный момент было бы желательно немного согреться после дороги хотя бы чашкой чая.
Сэр Генри кивком головы пригласил его пройти в библиотеку.
— Валерия, проводи, пожалуйста, леди Эмабел в красную гостиную. Побудьте пока там. Сейчас я скажу, чтобы вам принесли что-нибудь поесть.
Мне было приятно снова выполнять приказы бабушки, и я повела леди Эйми в гостиную, которая была поистине святилищем моей бабушки.
В камине весело потрескивали поленья, на покрытом скатертью столе горели свечи. Я заметила, что леди Эйми с неподдельным любопытством осматривает комнату.
— Мне кажется, смерть мужа так сильно расстроила вашу бабушку, Валерия, что она довольно сухо приняла вас, — сказала леди Эйми, снимая перчатки. |