— Раз уж вы, молодой человек, принадлежите к роду Вернов, — опять заговорила бабушка, — то обязаны знать, как должен вести себя джентльмен в подобных случаях.

Она замолчала. Неожиданно для себя я снова погрузилась в глубокий, как колодец, сон.

Когда я опять проснулась, была уже ночь. На столике возле моей кровати горели свечи. Свет резал мне глаза, и я подняла руку, чтобы прикрыть их.

— Выпей, Валерия, вот это, — сказал Александр и подал мне стакан с какой-то приятно пахнущей жидкостью.

Я сделала несколько глотков, потом спросила:

— Где я? — И не узнала собственного голоса, такой он был хриплый и сухой.

— Ты сейчас в доме доктора Бэнкхёрста. Во время пожара замка ты пережила сильное нервное потрясение и отравление дымом. Мы все боялись за твою жизнь, но теперь, кажется, опасность миновала.

Он сел в кресло рядом с моей кроватью и, взяв мою руку в свои, нежно погладил ее. Он был бледен, небрит, с припухшими от недосыпания глазами.

— Ты помнишь о том, что с тобой было? — спросил он, посмотрев мне в глаза.

Я отрицательно покачала головой, хотя, конечно, никогда бы не смогла забыть подбиравшиеся ко мне языки пламени. Но мне очень хотелось послушать рассказ Александра, потому что нервное потрясение стерло в моем сознании разницу между бредовым кошмаром и кошмарной действительностью.

— Это хорошо, что ты ничего не помнишь. — Он опять погладил мою руку. — Пожар бушевал всю ночь и затих только днем. Замок Кардуфф сгорел дотла. Когда совсем поправишься, ты должна будешь рассказать местному констеблю все, что знаешь об Эдварде. Ведь ты была последняя, кто видел его живым. Но это совершенно не к спеху. Эдвард и его отец лежат в земле.

— Что с ними произошло?

— Помолчи, тебе вредно много разговаривать. Я все сейчас расскажу.

То, что я узнала от Александра, почти полностыо совпадало с картинами, которые сохранила моя память. Я только не видела, как загорелась одежда Эдварда и как он бросился бежать, забыв обо мне. На его крик из библиотеки выбежали Александр и сэр Генри. Александр, рискуя жизнью, пробрался на второй этаж, который уже был охвачен пожаром, и, взломав дверь, спас мне жизнь. Сэр Генри тоже хотел спасти сына, бросился следом и погиб вместе с ним в пламени и дыму пожара.

— Зачем вы спасли мне жизнь? — спросила я человека, который так долго ненавидел и презирал меня. — Может, было бы лучше, если бы погибло существо, которое вечно все путает и само не знает, чего хочет.

— Тебе нельзя разговаривать! — сказал Александр и прикоснулся указательным пальцем к моим губам. — Кроме того, ты несешь ужасную чепуху. Сейчас тебе надо поскорее выздороветь, чтобы я смог повести тебя под венец. Твоя бабушка уже потребовала, чтобы ее внук был рожден в законном браке.

Я вспомнила подслушанный мною разговор и решила наконец высказаться по этому вопросу.

— Я не хочу выходить замуж!

Александр нахмурился, потом, проведя ладонью по лбу, сказал:

— Когда ты встанешь на ноги, тогда и поговорим. А пока выпей-ка вот это.

Я выпила лекарство и вновь забылась сном.

Когда я опять открыла глаза, в комнате было уже светло. Я увидела сидящую в кресле леди Эйми и сказала ей, что очень хочу есть. Она ненадолго вышла и вернулась с подносом, на котором стояли чашка мясного бульона, омлет и стакан чая. Когда я кончила есть, леди Эйми улыбнулась мне и сказала:

— Ты не представляешь, как я рада, что ты пошла на поправку.