Ее глаза, полузакрывшиеся от желания, глядели в черную скрытость его взгляда, а руки развязывали ворот рубашки.

Чувственная улыбка появилась на этих его талантливых губах.

– Я не буду отказывать вам ни в чем, ма…

– Элеонора, – прервала она его с ответной улыбкой.

– Я не буду отказывать вам ни в чем, Элеонора.

Его рука погладила ее по груди, скользнула под лиф платья и начала ласкать спрятанный сосок. У нее перехватило дыхание от острого потрясения, вспыхнувшего в ней.

– Я не буду отказывать вам ни в чем, Ахилл, – сказал он, в его черных глазах вспыхнул непреодолимый чувственный голод.

Он освободил ее грудь от платья, его пальцы ласкали и поглаживали нежные сферы. Потом пальцы начали тереть их напрягшиеся пики. Элеонора вскрикнула. Застонала. Плотнее сомкнула веки. Нет, нет… Она схватилась рукой за его плечо.

Он подергивал, покручивал… «О Боже… – Ее пальцы впились в него. – Нет, так не было… Как он может… Он…» Слова уплывали прочь, бессмысленно путаясь.

Она была ошеломлена. Это она должна была соблазнять его. Но, о-ох, да, ох, да… Она плыла в полумраке удовольствия. Голова наклонилась вперед. Это было уносящее, нарастающее удовольствие, слившееся с ее телом. Настойчивое, обещающее…

Проплыла блуждающая мысль. Его руки доставляли ей дьявольское удовольствие, это дьявольское обещание… «Ох, если бы он был дьяволом, – подумала она, почти опьяненная страстным желанием, – в мире было бы намного больше ведьм».

Она погрузила руки в его волосы, затем жадно поцеловала его. Прошлась губами по его лицу и прижалась к нему щекой. Из нее вырвался животный звук, то ли вой, то ли стон.

– Пожалуйста, Ахилл, я не могу… – Она покачала головой. – Я потерялась. Ну, пожалуйста. Я не хочу быть такой…

Его рука медленно поползла вверх, чтобы приласкать ее голову. Они немного отодвинулись друг от друга, и он посмотрел ей в глаза.

– Моя сладкая Элеонора, как ты можешь потеряться? Мы едва начали наше путешествие. Нас еще многое ожидает впереди.

Дыхание Элеоноры стало глубоким и прерывистым. Она знала, что ее трепещущее тело не отвечает на ее мольбы остановиться.

– Едва начали, – повторила она с самоуничижительным смехом, – но вдова просит пощады.

Элеонора провела ладонями по рукам Ахилла и оттолкнула его.

– Простите, – сказала она. – Вы, наверное, считаете меня дурой.

К ее удивлению, он натянул платье на место, затем обнял, чтобы помочь затянуть завязки.

– Я думаю, вы прекрасная… – он замолчал и сорвал быстрый поцелуй с ее губ, – пробуждающаяся женщина. И я хочу, чтобы вы отдались мне безо всяких сомнений. Без сожаления.

Он еще раз погладил ее по голове, большие пальцы рук потерли нежную кожу возле ушей. Его объятия стали крепче.

– Я пощажу вас сейчас, Элеонора. Но не считайте меня великодушным. Я не такой.

Ахилл, проснувшись, лежал в постели. Несколькими минутами раньше часы а, мягко отбили час. Три утра. Замок был тих, стены, казалось, тоже спали, как хозяева и гости.

Лежа раздетым под шелковыми простынями и согнув руки за головой, он повел бедрами и ощутил, как гладкая ткань скользит по напряженной плоти. Он проснулся от приятного сна, его бедра напряглись в ожидании и явно показывали, что виной тому яркий, желанный образ некоей венгерской графини, заполнивший его воображение.

Ахилл снова повел бедрами.