Ивонн вскочила с кресла, как пружинный скелет, который выскакивает из гроба, когда вы идете к чьему–то дому на Хеллоуин.

– Делай, что я тебе говорю.

– Ты мне ничего не говорила, – голос Гретхен звучал незнакомо. В нем появился лед.

– Ты прекрасно знаешь, чего я от тебя хочу. Сейчас же. Сделай. Это.

– Нет.

Моим первым побуждением было зааплодировать. Вторым – вскочить и закричать: «Не подталкивай ее, она – убийца». Я уступила третьему и сказала:

– Сейчас у всех очень трудный период.

– Это не повод нарушать субординацию!

Обстановка столь стремительно накалялась, что даже Хелен обратила на это внимание.

– Я не понимаю…

– Сколько раз я должна тебе напоминать? Ты – секретарша! Ты всегда будешь секретаршей!

Гретхен дернулась, как будто ее ударили в живот, но не убрала руку с плеч Хелен. Она тихо, но с силой произнесла:

– А ты всегда будешь стервой.

– Вон! Отсюда! – завизжала Ивонн. Я еще раз попыталась вмешаться:

– Ивонн, пожалуйста…

– Ты! – ее коготь второй день подряд маячил перед моим носом. Мне стоило ее укусить. – Можешь убираться тоже.

– А ты можешь взять себя в руки! – вы могли бы подумать, что мне добавила храбрости карьера, которую открыл для меня Гарретт Вилсон, но, честно говоря, я просто–напросто не помнила себя от ярости.

– Гретхен тебе надерзила, но, учитывая накал эмоций, я думаю, ее можно простить. Совершенно очевидно, что тебе сейчас тяжело, но я готова поспорить, что Хелен немного тяжелее, так что хватит изображать из себя пуп земли! Пора понять, что у других людей тоже есть право горевать, и, уж конечно, у них есть право утешать друг друга.

Я загнала тигрицу в угол и готовилась к тому, что она сейчас покажет зубы. Ивонн стала мертвенно–бледной – я не думаю, чтобы кто–то из сотрудников раньше подобным образом с ней разговаривал. Возможно, кроме Тедди, но мы все знаем, что с ним случилось. Она презрительно усмехнулась. Я почти ожидала услышать рычание, когда она открыла рот.

– То, что ты ведешь колонку советов, еще не делает тебя знатоком человеческой природы.

– Я знаю больше, чем ты думаешь.

По лицу Трисии скользнула тревога, но затем к ней вернулось профессиональное спокойствие. Она знала или по крайней мере надеялась, что мне хватит здравого смысла не вступать в конфронтацию с Ивонн прямо сейчас, особенно учитывая, что это происходит на глазах у Хелен.

Ивонн в течение минуты внимательно изучала мое лицо. Я как могла старалась ничего не выдать. Она пыталась понять, что именно мне известно. Любовные отношения? Убийство? Финансовые махинации? Подумать только, какой сюрприз ее ожидает!

Фред заглянул в двери с видом христианина, заходящего в клетку ко львам.

– Простите?

– Что? – одновременно рявкнули мы с Ивонн.

– Извините, что помешал, но тебя хотят видеть, Молли. Она говорит, что это срочно.

Кажется, это идеальный повод для того, чтобы отступить и перегруппироваться. Я повернулась к Хелен:

– Ты не возражаешь?

Она кивнула.

– Трисия, я буду неподалеку, – она тоже кивнула, будучи слегка ошарашенной происходящим. Я взглянула на Гретхен, давая понять, что верю в ее способности держать себя в руках, и последовала за Фредом.

Возле моего стола стояла непривычно оживленная Кэссиди. Я ускорила шаг и схватила ее за руку.

– Что случилось?

– А вот это нам надо выяснить, – сказала она с хитрой усмешкой. – Я начинаю понимать, почему тебе так нравятся поиски истины, даже без сексапильного детектива.