– Плюс еще и красавчик детектив, – добавила Кэссиди.

Я повернулась к Кэссиди, удивляясь ее упрямству:

– Ты же его видела. Тедди, я имею в виду. Неужели ты не понимаешь?

– Наверно, но… – Кэссиди покачала головой. – Ладно, раз уж так тебе хочется быть идиоткой – валяй, но хотя бы по уважительным причинам. Интересный мужик и продвижение в карьере проходят как уважительные.

– И тем не менее я остаюсь идиоткой?

– Только если кончится тем, что тебя убьют. Так что, пожалуйста, сделай так, чтобы мы с Трисией оказались неправы.

– Хорошо, но если меня все–таки убьют, позаботьтесь о том, чтобы Питер не получил эту статью!

Мы дружно сдвинули бокалы, но теплый момент единения был испорчен трелью моего мобильника. Он исполняет «Сатиновую куклу».

Я потянулась за телефоном, и Трисия сделала недовольную гримаску:

– Интересно, кто может быть для тебя интереснее или важнее, чем мы?

– Ну конечно, наш юный герой–детектив. Но это был не он. Это была наша редакторша, Ивонн.

– О–о. Мой. Бог. Молли. Ты… Ты в порядке? – Ивонн очень скупа на знаки препинания в письменной речи, зато чрезвычайно щедро рассыпает их в устной.

– Ивонн, ты где?

– Где я еще могу быть, по–твоему? В офисе! По щиколотку в крови. Куча народу в форме – я просто вне себя. Молли. Могу только себе представить. Как ты должна себя… чувствовать.

Мне очень хотелось вежливо намекнуть ей, что я чувствовала себя гораздо лучше до того, как она позвонила.

– Все нормально, Ивонн. Мне очень жаль, что тебя вытащили из дому.

– Тебе? Жаль? Меня? Я даже не видела тела. Пустяки по сравнению с тем, чтобы споткнуться о труп. В темноте! Бедняжка. Моя. Дорогая.

Вздохнув, я поудобнее подперла голову ладонью. Когда Ивонн заводит свою песню, никогда не знаешь, сколько времени это займет, хотя вряд ли больше, чем в среднем требуется для прочтения статьи в «Зейтгесте». Кэссиди сочувственно закатила глаза и наполнила бокалы шампанским.

– Хелен – вот, о ком мы сейчас должны позаботиться в первую очередь, Ивонн, – сказала я. – Может быть, утром тебе следует повидаться с ней.

– Нет. Я собираюсь. К ней. Прямо сейчас.

– Ты уверена, что это хорошая идея? – мое сердце, и без того полное сострадания к Хелен, едва не разбилось вдребезги, когда я представила себе Хелен, вынужденную среди ночи иметь дело с нашей разговорчивой Ивонн.

– Как?! Молли? Ты допускаешь, чтобы она узнала эту новость – наверно, самую страшную новость в ее жизни – от этих равнодушных чужих людей? – я предположила, что она имеет в виду детективов Эдвардса и Липскомба, и могла только молиться о том, чтобы они ее не услышали. – Ей нужен. Друг! Кто–то, кто мог бы ее утешить.

– Я поеду с тобой, – вылетело у меня раньше, чем я успела подумать. Что–то в последнее время это стало часто повторяться. До сих пор я нянчилась со своими переживаниями, начисто позабыв о Хелен. Теперь, когда Ивонн изложила свои намерения, я не могла переварить мысль о Хелен, отданной на растерзание Ивонн в этот самый черный час ее жизни. Подруги вопросительно поглядывали в мою сторону, не понимая, что может меня заставить покинуть их компанию в такой момент.

– Ну–у… Я не… Сейчас спрошу детективов.

Я ждала, пока Ивонн, прикрыв трубку, отправилась на поиски детективов. Я считала, что она позвонила мне, чтобы предложить к ней присоединиться, но она отреагировала, как будто я вырывала у нее кусок изо рта. Зажав микрофон, я объяснила:

– Ивонн вместе с детективами едут к Хелен.

– Молли, ты должна поехать с ними.