— Тебе не удастся так быстро от меня избавиться. Можешь сама идти в агентство «Кука», если тебе так хочется, но мне еще надо здесь кое с кем повидаться.
Бабушка сказала еще что-то, но я не расслышала и взбежала по лестнице в ванную.
В ней не было душа, но вполне можно обойтись ванной. Наполнив ее горячей водой, я намылилась, затем подставила голову под струи воды из-под кранов и смыла всю грязь последних дней. Я чувствовала себя так, будто заново родилась.
Одеваясь в холодной ближней спальне и потирая руки от холода, который теперь ощущался в полной мере, я задержалась перед платяным шкафом. Его пыльное дно, гнетущие сумерки напомнили, что мы с Дженнифер обнаружили в нем. Затем, расчесав влажные волосы, я спустилась в гостиную. Мы позавтракали за троих — съели яичницу с беконом, гренки.
— Ну, я вижу, что у тебя снова хороший аппетит! Ты ешь, как голодный волк!
— Бабуля, я отлично себя чувствую!
— У тебя снова появился румянец. Что же, я рада, что ты наконец надела один из моих кардиганов.
— Пришлось. Здесь холодно.
Я широко улыбнулась ей и большими глотками выпила свой чай.
Стояла отличная погода, давно такой не видела. Небо было ослепительно голубым, по нему плыли белые облачка, пели птицы, трава казалась такой зеленой, что ее запах можно было почувствовать, не выходя из дома. Мое настроение резко поднялось, хотелось кричать от радости.
— У тебя был грипп, — сказала бабушка. — Он прошел. Видишь? Без всяких врачей. Они не нужны, когда тело знает, как бороться с гриппом.
— Правильно, бабуля. — Я улыбнулась про себя, вспомнила доктора Виктора Таунсенда и его удивительный способ лечения. — Смотри, твой артрит тоже прошел.
— Дорогая, он не прошел, а просто затаился до следующей грозы.
Мы обе посмеялись, и жизнь вернулась в прежнюю колею. Мы слушали радио и пришли к согласию, что британская экономика стремительно ухудшается. Когда вскоре после полудня приехали тетя Элси и дядя Уильям, я бросилась открыть им дверь и обняла обоих.
Они приходились Виктору внуками. Только посмотреть на дядю Уильяма, разве они не похожи? Мы оделись потеплее и вышли на холодную улицу. Светило яркое солнце, и даже пронзительный холод казался приятным.
Дедушка пребывал в том же состоянии, в каком мы его оставили несколько дней назад. Он лежал на спине, уставясь отсутствующим взором в потолок. Тетя Элси в обычной последовательности открывала пачки с печеньем, бутылочки с соком, все время рассказывая об ужасной непогоде, которая задержала нас, и о новом ребенке, появившемся на свет в семействе герцогини кентской, а я сидела на прежнем месте и наблюдала за ним.
Вот сын Виктора. Его зачали в ту ночь в ближней спальне, в ту ночь, которая подарила жизнь не только ему, но и мне. Стало ясно, что сколько бы мне ни отведено прожить, я всегда буду оглядываться и помнить: я познала, каково быть по-настоящему любимой одним мужчиной.
Мы целый час просидели у койки моего дедушки. Тетя Элси и дядя Уильям, как и прежде, непрестанно говорили, делая вид, будто дедушка слышит. Я почувствовала, что невыносимая вонь исчезла, что кислый запах, сначала вызывавший у меня отвращение к этому человеку, тоже пропал. Глядя на него, я подумала, как хорошо, что все кончилось. В какие-то мгновения мне было страшно потерять Виктора и остаться одной лицом к лицу с настоящим. Однако сейчас все изменилось. Я дитя из настоящего, а не из прошлого. Виктор принадлежит тому времени, в каком он родился — прошлому. Мы не сможем встретиться снова. Но я рада, поскольку ни на что на свете не променяю ту единственную нашу встречу. Я не печалюсь из-за того, что то мгновение осталось позади. Оно и сегодня приносит мне радость. Оно дало мне возможность жить дальше, став более совершенной личностью. |