Как только следом за Арбузом, тащившим Боровика, на площадке пожарной лестницы показались преследователи, Тюря нажал на спуск, прозвучала короткая очередь, и темные фигуры рухнули — одна на асфальт с высоты третьего этажа, а другая, скатившись на один марш гремучей железной лестницы, повисла на криво сваренных перилах.

Арбуз на последнем издыхании втащил Боровика на заднее сиденье «Лексуса», Тюря прыгнул за руль и втопил в пол педаль газа.

— Ну ты даешь, друг детства, — пробормотал Боровик, валясь на мягкие кожаные подушки, — и автоматик-то у тебя особенный, не каждому из наших такой посчастливится…

И вырубился.

Однако на этом бурные события не закончились, потому что волею обстоятельств кроме вышеперечисленных персонажей были лишены ночного сна и люди Корявого, занятые подготовкой ликвидации ненавистного Арбуза.

Корявый отрядил на это ответственное дело двух самых надежных своих подручных — Толика Гриба и Миху Опоссума. Знал, что эти не подведут — костьми лягут, а завалят, не поморщившись, хоть отца родного. Им заблудшие души оприходовать не впервой.

Гриб с Опоссумом быстро провентилировали ситуацию и выяснили, что Арбуз в настоящий момент пребывает в больничке у какого-то своего дружка. Ничего, пусть отведет душу напоследок, ему самому скоро больничка уже не поможет. Значит, самый верняк — дожидаться Арбуза у его собственной хавиры. Арбуз, типа, под смелого косит, обычно ездит без охраны, с одним водителем, значит — никаких проблем возникнуть не должно.

В два часа ночи Гриб с Опоссумом уже были на Моховой.

Тачку — неприметную вишневую «восьмерку» с тонированными стеклами — оставили в начале улицы, а сами прогулялись пешком метров пятьдесят до темнокрасного пятиэтажного дома, в котором квартировал Арбуз. Арбузовская парадная была во внутреннем дворе-колодце с покушениями на чахлую озелененность.

Совсем хорошо — милое дело отоварить клиента в темной подворотне!

Гриб вытащил из-за пояса замызганных джинсов увесистый «Стечкин», передернул затвор и, шмыгнув в подворотню, присел на корточки между двумя мусорными баками. Опоссум принялся прогуливаться по тротуару на противоположной стороне улицы.

Эх, жаль, собачку какую-нибудь паршивую не догадались прихватить, совсем вышло бы натурально. Он держал руку в кармане ветровки, крепко ухватившись за рифленую рукоятку старого доброго «ТТ».

Томительно тянулись минуты.

Опоссум не выдержал, посмотрел на часы. Блин, уже половина четвертого! Он быстро огляделся, перебежал улицу.

— Слышь, Гриб! Где этот хренов Арбуз, уж не случилось ли чего?

— Ты чо делаешь, сука? — донесся из темноты злобный шепот Гриба. — Не маячь, вали туда, где стоял! Он же в любую минуту может подъехать, куда он денется… Ну вот, говорил тебе, падла!

Со стороны улицы Пестеля послышался мягкий шум мотора, и на Моховую выехал черный арбузовский «Лексус» с погашенными фарами. Арбуз на заднем сиденье бережно придерживал за плечи все еще не пришедшего в себя Боровика, Тюря за рулем напряженно вглядывался в освещенное тусклыми уличными фонарями пространство. После кувырканий в больнице он был готов ко всему.

И не зря.

Вот оно!

Из подворотни в сторону от «Лексуса» шарахнулась какая-то тень, замерла в углублении парадной на противоположной стороне улицы. Тюря резко тормознул и врубил дальний свет. Сомнений больше не было — в руке у темной фигуры в свете фар откровенно обозначилось вороненое дуло пистолета.

— Шеф, стоп машина, очередная гниль на горизонте! — крикнул Тюря и выкатился на асфальт, на ходу раскладывая свой «Кипарис».

Раздался треск короткой очереди, пули горохом защелкали по каменной стене, а потом щелканье сменилось мягким хрустом.