— Хорошая больничка, — кивнул доктор Шнеерсон, — там у меня двоюродный брат мужа моей сестры работает.

— Мужа… Брата… — Арбуз покрутил головой. — Ладно, Илья Абрамович, оставим в покое ваших родственников. Работайте.

Доктор Шнеерсон вымыл руки, вооружился ножницами и в два счета снял с Боровика все повязки. Полюбовавшись на раны, он пощупал грудь Боровика, потом выслушал его старомодным стетоскопом и удовлетворенно сказал:

— Ну что… Собственно говоря, мои коллеги из Себастьяновского госпиталя уже все сделали. Сейчас я еще раз обработаю раны, наложу свежие повязки, а дальше — дело времени. Молодой здоровый организм сам все исправит. Никакой опасности нет, так что можете не беспокоиться.

— Слышал, что доктор сказал? — самодовольно произнес Боровик. — Молодой и здоровый.

— Но он не сказал — умный и красивый, — ответил Арбуз. — И скоро наш больной встанет на ноги?

— А он уже может, если ему хочется, — сказал доктор Шнеерсон, доставая из антикварного саквояжа медикаменты и бинты, — но лучше полежать.

— А скажите, доктор, — поинтересовался Боровик, — сухое красное вино поможет молодому и здоровому организму быстрее справиться с болезнью?

Доктор Шнеерсон усмехнулся и ответил:

— Вы не больны, молодой человек. Вы ранены, и это две большие разницы. А если вам хочется выпить, то медицина не возражает.

— А медицина не возражает, — спросил Арбуз, — если этому молодому и здоровому дать по шее разочек?

— Не возражает, — покладисто ответил доктор Шнеерсон, — шея у него для этого вполне подходящая. А кроме того, он ранен не в шею, а в грудь. Так что в целях профилактики, если сочтете нужным… Так, господин хороший, повернитесь-ка на правый бок!

Когда доктор Шнеерсон закончил свою работу и вышел в прихожую, держа в одной руке саквояж, а в другой — шляпу, Арбуз, провожавший его, достал из кармана тонкий конверт и сказал:

— Уважаемый Илья Абрамович, здесь две тысячи долларов. Надеюсь, этого достаточно?

— Более чем, — ответил доктор Шнеерсон, принимая конверт и убирая его в карман, — а насчет нашего пациента я скажу, что молодому человеку страшно повезло. Такие ранения случаются раз в пятьдесят лет. Две пули в грудной полости — и не затронут ни один орган. Вообще ни один! Вы обратили внимание, что пули были извлечены через раневые каналы?

— Э-э-э… Обратил, — соврал Арбуз. — Интересный случай.

— Вот, — доктор Шнеерсон кивнул, — так что с вашим товарищем будет все в порядке, а если что — звоните. Завтра приду на перевязку.

Когда Арбуз вернулся в комнату, он увидел, что Боровик стоит у стола и с вороватым видом наливает себе сухое красное вино.

— А доктор сказал, что мне можно вставать. И вино тоже можно.

— Ладно… — Арбуз махнул рукой, — я тоже с тобой выпью. За счастливое спасение.

— И это правильно! — воскликнул Боровик и поморщился. — А все-таки ноет, собака…

— А ну давай в койку, — прикрикнул на него Арбуз, — я сам тебе дам, что нужно.

Боровик, держа в руке стакан с вином, забрался под одеяло, и они выпили сначала за чудесное спасение, потом за спасителя, потом за встречу после долгой разлуки, а потом Боровик хлопнул себя по лбу и сказал:

— Ну я тупой! Дай-ка мне телефон, да побыстрее.

Арбуз швырнул ему на одеяло трубку, и Боровик, набрав номер, сказал:

— Калинин? Это я.