Некоторое время вошедшие молча разглядывали Сергея Ивановича. Наконец молчание прервал Бергамов.

— Присядем. В ногах, как говорится, правды нет.

Самоедов ободряюще кивнул Сергею Ивановичу.

Все расселись вокруг стола. Бергамов, Телегин, Додоев и Самоедов — с одной стороны, Сергей Иванович — с другой.

«Как в трибунале», — мелькнуло в голове у него.

— Ну что ж, начнем, — Бергамов вдруг скупо улыбнулся, и у Сергея Ивановича отлегло от сердца.

Свой, свой!

— Думаю, что выражу общее мнение, — продолжил Бергамов, — если скажу, что мы рады приветствовать нашего нового товарища. Достаточно долгая проверка подтвердила, что он достоин доверия.

Остальные согласно кивнули.

— Более того. Высокие деловые качества и инициативность, проявленные Сергеем Ивановичем в процессе выполнения возложенных на него поручений, позволили нам сделать вывод о возможности привлечения Сергея Ивановича не только к исполнению, но и к обсуждению и принятию определенных решений политического совета «Воли народа», который мы имеем честь представлять. Естественно, в той части, которая касается вверенного ему подразделения.

Додоев тихонько кашлянул.

Бергамов замолчал и вопросительно посмотрел на него.

— Уважаемые! — тихо сказал Додоев. — Ну посмотрите — волнуется человек! Совсем бледный! Давайте же выпьем для начала по народному обычаю, поздравим его! И ему станет легче, и нам веселей. Как говорят в народе, большое дело надо делать с легким сердцем!

Члены политсовета переглянулись и заулыбались.

Самоедов подмигнул Сергею Ивановичу и тот сразу догадался, что с его стороны будет самым уместным в этот момент. Быстро, но не суетясь, он подошел к горке, по наитию достал серебряный поднос, шарообразные хрустальные бокалы размером с крупное яблоко, бутылку двадцатилетнего коньяка «Хеннесси».

Ловко орудуя обнаруженным там же пробочником, откупорил бутылку. Составил все это на поднос и водрузил его в центр стола.

Додоев наполнил бокалы и поднялся.

— Так выпьем же за нашего нового товарища! За наше дело, которое позволит нам жить богато и счастливо в успокоенной стране! За «Волю народа»!

Все выпили.

Обстановка сразу же сделалась менее официальной. Бергамов постучал массивным обручальным кольцом по бокалу, требуя внимания.

— Думаю, настало время посвятить Сергея Ивановича в стратегические планы нашей организации.

Он встал и прошелся по салону, собираясь с мыслями.

Подошел к карте России.

— Как говаривали предки, земля наша велика и обильна — но порядка в ней нет.

Пухлая рука легла на карту где-то в районе Урала.

— Народ глуп. Мечется без пастыря, как стадо баранов, не в силах даже внятно сформулировать свои интересы, не то что их отстаивать. Верит всякой ерунде и готов за нее жизнь положить — лишь бы соврали красиво. Однако терпелив и работящ, что важно. Управление — бездарно, что при царе-батюшке, что при коммунистах. И уж тем более сейчас. Вместо ясных, осознанных прагматических целей — беспочвенные химеры. Самодержавие, православие, народность, коммунистическое царство божие на земле, общечеловеческие ценности, какой-то там народный капитализм — бред, не имеющий ничего общего с реальностью. Годится только как красивая сказка для мобилизации быдла, да и то на самое непродолжительное время.

Бергамов подошел к столу, оперся на него, нависая над Сергеем Ивановичем.