– Розалинда, – прошипела леди Блант, забыв о хороших манерах, – прошу, скажите, зачем вернулся Мандрейк Ротвелл?

– Он полагает, что Торнбери-Хаус принадлежит ему, но он ошибается.

– Это единственная причина?

– Никакая другая причина мне и в голову не приходила. А вы что имеете в виду?

Твердо сжатые маленькие губы леди Блант смягчились, и она снова улыбнулась.

– О, ничего-ничего, дитя мое! Бегите и веселитесь. И если увидите моего сына, непременно поздоровайтесь с ним. Годфри всегда так тепло о вас отзывается.

Розалинда кивнула и заторопилась прочь: не дай Бог, хозяйка дома вновь задаст какой-нибудь каверзный вопрос. Интересно, на что она намекала? Что же еще могло вынудить Дрейка оставить успешную торговлю в Ост-Индии, если не огромное наследство?

Пробираясь сквозь толпу разодетых гостей, Розалинда двинулась прямо к парадному залу, откуда доносилась музыка. Наверное, Тедиес там – ведь он обожает танцевать.

Под веселую музыку флейт и лютен кружились танцующие пары: вот, подхватив своих партнерш, мужчины разом крикнули: «Поворот!» Все вокруг рассмеялись, ибо откуда ни возьмись появился арлекин в черно-белом трико.

Не найдя Тедиеса, Розалинда приблизилась к толпе. И только тут она как следует рассмотрела арлекина. Огромный, вздыбившийся член, похожий на рыбу, торчал у него между ног.

Она ахнула, но тут же закрыла рот. Не могла же она после собственного непристойного выступления выказать всем, какая она на самом деле трусиха, когда дело касается любовных утех.

– Прошу, дамочка, получить очередную порцию рыбки, – сказал арлекин блондинке в платье лавандового цвета. – Ты ведь любишь треску, признайся!

Дама смело повернулась к наглому шуту, и Розалинда увидела, что квадратный вырез платья едва ли не до талии обнажает гостью.

– Я не пробовала хорошей трески с прошлой пятницы, – заявила она с чувственным смешком и, к радости особенно похотливых мужчин, наклонилась так, что ее кринолин взлетел вверх, обнажив ягодицы.

– Осторожнее, миледи, это скользкая штучка! – отозвался арлекин и, прижавшись членом к ее юбкам, задышал часто и громко.

Мужчины покатились со смеху. Кое-кто из женщин отвернулся, а Розалинда побледнела, чувствуя, как ее прошиб холодный пот.

Что с ней такое? Она же и раньше видела подобные выходки. Да, она каждый раз отворачивалась, но ей никогда не было плохо. Что же изменилось сейчас? В душе ее вновь возникло то тревожное чувство, что она испытала в карете, какое-то загадочное ощущение, проникавшее до глубины души.

Сценка закончилась грубой пародией на тот апогей страсти, который переживают любовники: с преувеличенными криками, стонами и вздохами облегчения. Арлекин тотчас убежал шокировать других. Розалинда наконец перевела дыхание, наблюдая, как молодая дама оправляет платье, смеясь над собственной выходкой. Как она была весела, как непринужденна!

Розалинда ринулась сквозь толпу. Отвращение подогревало ее решимость найти Тедиеса. В зале его не оказалось, и она поспешила на галерею.

Внезапно в глубине ниши она заметила Франческу, страстно целующуюся с тем актером, с которым ее познакомили днем в театре. Жак… как его там. Его руки – чрезвычайно выразительные и сильные – зарылись в волосы Фрэнни. Губы флиртующих слились в бесконечном поцелуе.

«Я должна отвернуться, не надо смотреть», – решила Розалинда.

Но она не отвернулась. Слишком завораживающим был вид ее подруги, вдовы, которую так чувственно, так безоглядно целовал этот юноша «Но какой же все-таки я ребенок!» – подумала Розалинда. А чего она ожидала? Что желание Фрэнни быть любимой умрет вместе с ее браком? Или что за все годы жизни с престарелым мужем в ней ни разу не проснулась страсть? Вряд ли.