– А ваш хозяин случайно не желает присутствовать при первой брачной ночи?

При этих язвительных словах Страйдер ядовито усмехнулся:

– Что ж, я поинтересуюсь.

– Уходите!

Страйдер кивнул и накинул капюшон на голову.

– Во вторник утром. Десять часов. Улица Хэттон, тринадцать.

Он повернулся и исчез в темноте. Мгновение спустя Дрейк, очнувшись от глубоких размышлений, вдруг понял, откуда Страйдеру известен этот выход.

– Годфри, я чрезвычайно польщена. Правда. Мне теперь не так уж часто предлагают руку и сердце, – сказала Розалинда, заставляя себя взять влажные руки молодого человека в свои. – Но союз между нами невозможен.

– Почему?

– Ну хотя бы потому, что я значительно старше вас. Годфри заерзал на каменной скамье.

– Старше? У нас совсем незначительная разница в возрасте, какие-то восемь лет.

– Восемь лет, вот именно! – многозначительно произнесла она. – Ведь я же настолько старше, что могу быть вашей… вашей… старшей сестрой.

Глядя на его по-прежнему бессмысленное выражение лица, Розалинда поняла, что этот аргумент на него совершенно не подействовал. Она тяжело вздохнула, пытаясь найти более веские доводы.

– Наш союз будет катастрофой. – Потеряв терпение, она отняла у него свои руки. – Более ясно просто не выразиться.

– Аминь, аминь, – сказал он, и в его глазах появился почти дьявольский блеск – Но что бы ни ожидало впереди, все равно это не может затмить радость от минуты свидания с тобой.

Розалинда нахмурилась. Слова ей показались знакомыми.

– Ведь каменной преграде не сдержать любовь! – воскликнул он с нарастающим пылом. – И любовь идет на все… так что… твои годы не остановят меня.

– Фи, – поморщилась она, когда вдруг поняла, где слышала это раньше. В театре! Он снова цитирует «Ромео и Джульетту». Вернее, перевирает пьесу.

– Годфри, вы способны на собственные мысли?

– Она заговорила! О, говори еще, мой светлый ангел!

– Дорогой сэр, похоже, сами вы ничего не способны сказать. Вы либо цитируете Шекспира, либо свою мать.

– Ни тот, ни этот, прекрасная дева, если оба тебе ненавистны.

– Годфри, прекратите, ради Бога! Слышать больше не желаю! Я надеялась понять чаяния вашего сердца, но, видимо, только напрасно теряю время. Я скажу вашей матери, что даже думать не могу о браке с вами.

При мысли о леди Блант Розалинде вдруг стало как-то не по себе. Что-то с ней связано. Но что? И вдруг она вспомнила.

– О бессмертные боги! – ахнула она.

Она попросила леди Блант покопаться в прошлом Дрейка, а потом совершенно забыла об этом. Она сама положила начало интриге до того, как согласилась выйти за него замуж. А если леди Блант обнаружит что-то ужасное? Или, что более вероятно, вдруг придумает какой-то план, чтобы просто разорить Дрейка? Зная леди Блант, Розалинда не сомневалась, что эта дама не отступит, пока не добьется своего. Нужно немедленно найти Порфирию и попросить ее прекратить поиски!

– Годфри, я возвращаюсь в дом. Советую вам взять себя в руки и сделать вид, что этого разговора не было.

– Розалинда! – на удивление решительно воскликнул Годфри. Его решимость застала ее врасплох, и она обернулась, с любопытством глядя на него. В его обычно тусклых глазах сверкнул неподдельный интерес. – Если вы не можете полюбить меня, то тогда кого же?

«Дрейка», – без колебаний шепнул ей внутренний голос.