– Ладно, живите, – сжалился Лин. – Дзеди, с тебя теперь причитается, ты помнишь? Смотри…

– Хорошо, – Пятый кивнул. – Простите, люди, но я уже не в состоянии с вами общаться.

– Вот и ладно, – кивнул Лин. – Ночь кончилась, свет идёт. Давно пора.

– Скажите мне только одно, – попросил Саша. – Это все правда не сон? Это все действительно было? И со мной, и с вами?… Я себе не верю, понимаете? Ну не бывает такого…

– Бывает. Возьми, почитай. Только не сейчас, – Пятый вытащил из своего стеллажа книгу в белой обложке и протянул Саше.

– Что это такое? – спросил тот.

– А… – Лин усмехнулся. – Это сказочка про дураков. Страшная.

– Точно, – подтвердил Пятый. – Ее теперь можно читать, потому что дуракам стало все равно.

– А раньше было не все равно, – заметил Лин. – И Дзеди ее ныкал по углам. Довольно успешно, я и сам лет двадцать не знал, что сие произведение существует в природе.

– И что теперь? – Саша взял в руки книгу.

– Ничего. Прочтешь – вернешь. Только никому не давай, пожалуйста, а то дураки, конечно, эмоции подрастеряли, но стыд у них все же остался, – попросил Пятый. – Шутки шутками, но… ты спросил, не сон ли это все. Сон. Только научиться отличать сны от яви очень непросто, поверь мне.

– А в чем разница между тем и этим?… – спросил Саша.

– Для меня – только в собственном отношении к происходящему. Если ты миришься и плывешь по течению – это сон. Если пытаешься плыть против – уже нет.

– А если ты тонешь, – вдруг сказал Лин, – это значит лишь то, что ты снова все перепутал. Кстати, во сне тоже можно превосходно утонуть. А еще в нем можно жить. Мы с другом последние сто с лишним лет только этим и занимаемся.

– Добавлю – успешно, – подтвердил Пятый. – То, что ты будешь читать, Саша, единственная настоящая явь. Все остальное сны, даже то, что происходит сейчас.

Саша провел рукой по белому переплету… и вдруг под его рукой переплет изменил цвет на облачно-серый. На обложке проступили очертания города, нарисованного тушью, далекие дома, провода и крыши… и неимоверно высокое серое небо встало над ними и заслонило собою все. «Весна, – подумал Саша отрешенно. – Это же Москва и весна, март, Господи…»

– Правильно, – едва слышно подтвердил Пятый. – Что-то ты уже понял. Не старайся понять все так, как видели мы, это… слишком… – он замялся, подбирая слова. – Слишком личное. И ради всего святого, не надо больше ездить на «третье». Ни тебе, ни остальным Хорошо?

– Хорошо, – ответил Саша. – Я обещаю.