– Айк, может вы все пойдёте по домам? – ехидно спросил Пятый. – А то я как-то устал.

– Ты опять будешь морочить нам всем головы, и сядешь читать. А потом тебе станет плохо. Опять. Ну сколько можно?

– Хорошо, я не буду… да хорошо же, я ложусь! Ладно, – он вздохнул, сел в кресло. – Я только одного не пойму – для кого и ради какого праздника устроен этот цирк?…

– Ты о чём? – не поняла Айкис. – Какой цирк?

– И что это такое? – спросил Рдес.

– Это когда куча народу… – начал Пятый, но тут вмешался Саша:

– Я понимаю, что это бестактно, но пора спать. Согласны? Отлично. Айкис, я тогда тут ещё немного побуду, хочу выяснить кое-что… вы не возражаете?

– Пожалуйста, выясняйте, – кивнула Айкис. – Пойдёмте, Рдес…

Они вышли. Саша сел в кресло у стены и, опустив голову на руки, в пространство поинтересовался:

– Зачем?

– Как это – зачем? – пожал плечами Пятый. – Им это надо. Для того, чтобы они почувствовали, что они нужны. Чтобы Айк смогла убедиться, что её существование не лишено смысла… в отношении меня, разумеется. Чтобы Рдес продолжал считать себя учителем, который любит своего ученика… и ученик понимает это. Так, для очистки их совести.

– А тебе это…

– Мне ничего не нужно, – безразлично отозвался Пятый. – Уже очень давно.

– И никто? – спросил Саша.

– Разве что Лин, – подумав, ответил Пятый. – Но только потому, что мы неделимы. Мы по сути – одно и то же. Две половинки одного целого.

– А ты вообще что-то чувствуешь? – спросил Саша с ужасом в голосе.

– Почти ничего, – Пятый вытащил из какого-то тайничка сигареты, протянул Саше, потом закурил сам. – Зачем мне это?

– А что тебе… самому… не знаю, как сказать… вообще нужно?

– Ничего, – ответил Пятый. – Может быть, посмотреть на третье предприятие… иногда. Знаешь, это место привлекательно для меня только потому, что я оставил там свою душу. Слишком долго мучались мы с ней там… и, когда я оттуда вырвался – то понял, что души у меня просто не осталось. Сгорела, пропала, сгинула… как дым. Лин прав – я действительно жил там во время отпуска. Может, это было зря. Не знаю.

– Но что ты там делал?

– Ничего. Просто ставил катер неподалёку и смотрел. Смотрел, как разрушаются стены, как трава прорастает сквозь асфальт, как молодые деревья ищут себе место для того, чтобы вырасти там, где пролилась моя кровь когда-то… Это может показаться странным, но… фактически, я именно этим жив. Ничем другим. М-да, Саша, ты теперь знаешь обо мне непозволительно много. Я, пожалуй, и сам этого всего не знал…

– Прости, что я спросил, – Саша решительно поднялся. – Я пойду, не возражаешь?

– Останься, – неожиданно попросил Пятый. – Давай ещё посидим. Я слишком долго не видел людей, я отвык… почти как там… смешно. Знаешь, я так долго учился смеяться заново, – вдруг сказал он. – Интересно, получается или нет? Как считаешь?

– Иногда – да. Но чаще… – Саша замялся, подыскивая нужное слово.

– Да, врать я умею плохо, – самокритично признался Пятый.