|
Потом это пройдёт. Но отголоски вашей доброты будут идти за вами очень долго. Так и мы идём за Рауф. Почти совсем забытые слуги… которые перестали быть слугами. Но и друзьями не стали. Так… знаете, у вас так собаки при автостоянках живут. Их подкармливают, не дают перегрызться между собой, но… их не любят и не заботятся о них. Не по тому, что они не нужны, а потому, что так не принято. А теперь постарайтесь понять Лина и Пятого. Когда они тут появились, они были такими же отверженными, как и мы все, но – отверженными в кубе. В третьей степени. У нас тут… как бы это так сказать… очень большую роль играют семьи, кланы. Если ты, к примеру, копт, то жениться и выйти замуж можешь только в своём клане. Японцев мало, и что там у них твориться – только их Богу и ведомо. Есть более поздние кланы, они… впрочем, не важно. Важно то, что если ты часть клана – тот поможет. А если нет…
– Кто они такие, Айкис? – спросил Саша. – Они не люди, это я уже понял, но откуда они? – Отсюда, Саша. Лин и Пятый – это помесь Рауф и Земли. Совмещенный геном. Полукровки. Дворняжки с автостоянки… Не самый удачный вариант. Моё творение. Айк тоже хотела быть доброй, – она задумалась. – Попробовала. И сделала. До сих пор жалею. – О чём? – не понял Саша. – Это, наверное, сложно… – Совместить не сложно, воспроизвести тоже… технически. Но вот потом довести до работоспособного состояния… Если бы у них только глаза такие были – это было бы хорошо. А что прикажешь с двумя сердцами делать? А лишними костями? Или с недостающими? Воспроизведение – шесть месяцев, обучение и доводка – год. Знаешь, их тогда никто не жалел, – сказала Айкис задумчиво. – А надо было бы. Это даже не рождение, это хуже. Вот тебя не было – и вдруг ты есть. И превосходно знаешь, что раньше… словом, все превосходно обходились. И вот ты, уже фактически взрослый человек, сталкиваешься сразу с кучей проблем – начиная от простейшей адаптации, заканчивая тем, что за спиной у тебя – только власти, а что такое наши власти в сравнении с силой кланов? Смех один. Это, конечно, жестоко было… но они адаптировались. Сумели. Ведь, в принципе, у нас неплохо. Если разобраться. – Айкис, а что вы со вторым сердцем сделали? – Как – что? Ничего. Так и живут, с двумя… Саша, не в этом дело… хотя и в этом тоже. Они почувствовали себя не только слугами без господ, но и, одновременно с этим, брошенными на произвол щенками. Даже не щенками, а котами в собачьей стае. Потом это прошло… и хорошо. Люди перестали на них косо смотреть, привыкли. Они учились, позже получили места в моей лаборатории. Всё было ничего… но всё равно осадок прежнего оставался. Не такие. Чужие. – А по-моему… – начал Саша, но Айкис его остановила: – Да они в большей степени люди, чем все мы, вместе взятые! И ни при чём тут второе сердце, лишний шов на черепе и вертикальные зрачки! Ни при чём! Это они, а не мы, увидев, что вашему миру скоро придут кранты, решили остановить процесс, не имея на это ни права, ни сил! И сумели это сделать. Двое мальчишек, дворняжек, полукровок… да они обычные русские дураки, пример тому – идиотство со схемой. Из-за чего он это сделал? Честь, справедливость, равновесие? Хрен с два! Любит он вашу землю, причём сильно. И боится за неё. Помочь вам хочет. Кретин. Вас вот привёз. Вы бы там у себя долго не прожили, и он это понял. Он добрый. Но только он сам в этом не признается. Так проще… То есть он считает, что ему проще. Может, он и прав. – По-моему, не правы все, – сказал Саша. – Это абсурдно звучит – слуги, господа, какие-то силы… Даже любовь. |
