– А что такое Кинстрей? – Саша вспомнил Женькин шрифт, насторожился.

– Формация… в принципе, ничего плохого я о них сказать не могу… кроме того, что именно их представители руководили тогда проектом, с которым вы так старались разобраться, именно они… чёрт, Саша, это тяжко! Именно из-за них ты сейчас называешь Дзеди шизофреником, и задаёшь глупые вопросы. И именно им Лин и Дзеди очень ловко подложили свинью в восемьдесят шестом году… если это можно так сказать. Отчаяние – это немалая сила.

– Это не опасно?

– Нет, для Сефес не опасно. Для них, по-моему, вообще ничего не опасно.

– Здорово. Хотел бы я пожить хоть немного, чувствуя себя защищённым. Это так редко бывает, – улыбнулся Саша.

– Верно. Но всё же лучше жить своей судьбой, чем стать Сефес. Я пойду, посижу там. Рдес попросил. Сказал, что придёт, но позже.

– Вот кого я совсем не понимаю, – Саша присел рядом с Айкис. – Мне показалось, что они вообще не заинтересованы ни в чём. Говорили, словно по инерции, да к тому же о том, чего я, к примеру, не понял.

– Ой, Саша… знал бы ты, сколько им лет. Они очень старые, и вообще, то, что они с нами говорили – это ненормально. Это нонсенс. Ты знаешь, что все Сефес друг с другом фактически совсем не говорят?

– Откуда я могу всё это знать? – в пространство вопросил Саша. Айкис усмехнулась. – Я парень простой, деревенский, понимаете? Вот, приехал к вам из своего захолустья, а тут – на тебе! Прямо космическая опера какая-то. Сефес и катера, джипы и сотовые телефоны, психопаты и серийные убийцы. Не знаю, как остальные, а я немного ошалел, признаться.

– Слушай, вот если бы тебя попросили рассказать о том, как вы там живёте, ты с чего бы начал?

– Черт его знает… По порядку. Как общество устроено.

– А от чего зависит устройство общества, Саша? Не от истории ли? Понимаешь, наши пути – Окиста и Земли – разделились две тысячи лет назад. Мы – земляне… то есть, не мы, а наши предки. Кстати, к вам мы приезжаем, большая часть из нас систематически бывает на Земле… Во время учёбы любой курс включает серию… лекций, по истории. По вашей, между прочим. Я не уверенна, что вы знаете столько же языков, сколько знаю я, а ведь я экспертом не считаюсь. Восемнадцать ваших языков. Половину – столь же хорошо, как русский, остальные похуже. Но всё же наша жизнь очень сильно разнится, поэтому я сейчас даже не буду отнимать ваше время на рассказ. Скажу только, что те ребята, когда попали к вам, знали русский так себе, историю учить, ещё дома, кстати, не желали, но тем не менее объясняться свободно смогли уже через неделю…

– В чем же главное отличие, Айкис? Не в том ли, что вы имеете доступ к чужой технологии, не имея, кстати, права её использовать в полной мере, довольствуясь тем, что вам дают ваши… хозяева?

– Правильно истолковал какую-то фразу, – тихо сказала Айкис.

– Лин сказал: «Они стали поставлять Дому трансформирующийся вариант», – подсказал Саша. – Из этого вывод, что…

– А никто и не претендует. Напротив. Только не мы виноваты в том, что две тысячи лет назад группа альтруистов Рауф решила «помочь» Земле. Через эту стадию проходит любой мир, достигший уровня выше среднего. Так хочется быть добрыми, чёрт возьми!… Вас это тоже ждёт. Когда вы поймёте, как устроено всё вокруг, поймёте, к какому циклу вы относитесь сами, выстроите свою первую параллель, поймёте, что вы не одни, что есть те, кто слабее вас… и те, кто сильнее, когда к вам придёт система Сефес, когда вы примите первый ополоумевший экипаж, когда поймёте, что это – чужие, когда… чёрт возьми, когда вы разберётесь – вам очень захочется быть добрыми.