8. ЛЮДВИГ–СТАНИСЛАВ

Каждый раз, когда подполковник Хенниг выпивал больше чем следует, на утро его мучили головные боли и изжога.

Так было и теперь.

Подполковник лежал на жесткой походной койке у себя в кабинете и тихо стонал. Да, вчера он разошелся, хлестал коньяк, как лошадь. Это началось после того, как Вернер увез Анну… Людвиг — свинья. Какую бы гадость ему подстроить? Все несчастье в том, что Людвиг пользуется благосклонностью генерала. Особенно сейчас. Но какова чертовка эта Анна! Строила из себя недотрогу… Вернера любят женщины.

Хенниг поднялся, налил полстакана коньяку, развел в нем две ложечки питьевой соды и проглотил натощак это испытанное лекарство.

Он почувствовал себя лучше, одел мундир и позвонил дежурному по полку. Дежурный сообщил командиру, что все самолеты, участвовавшие в ночной операции, благополучно вернулись на аэродром. Хенниг успокоился и приказал немедленно прислать в кабинет шофера.

Через несколько минут солдат–шофер, возивший командира полка, появился на пороге. По приказу Хеннига он по–военному кратко доложил о том, что случилось ночью, когда он отвозил майора Вернера и девушку из офицерского клуба. Полагая, что шофер дурачит его, подполковник не на шутку рассердился:

— Вы врете, Густав! Вы сочинитель. Быть того не может! Майор угощал вас коньяком?

— Ни единой каплей, господин подполковник. Майор даже не предлагал мне выпить что–либо.

По глазам солдата Хенниг догадался, что тот говорит правду.

— Ну?

Солдат не понял, что от него требуется.

— Я слушаю вас, господин подполковник.

— Расскажите подробно, как это произошло. Только не сочинять!

— Я говорю лишь то, что видел собственными глазами. Они сели в машину. Майор сразу же уснул на заднем сиденье. Эта девушка, которая была с ним, официантка нашей столовой (ее звать Анна Шеккер), сказала, чтобы я ехал, и я их повез.

— Куда?

— На Огородную. Она живет на этой улице. Маленький домик, номера я не помню.

— Как она вела себя?

— Девушка? Нормально… Я все время был начеку и следил за ней в зеркальце. Она расстегнула воротничок сорочки майора, пригладила его волосы и надела на его голову свалившуюся пилотку. Нет, она вела себя вполне прилично.

— Дальше? — крикнул сгоравший от нетерпения Хенниг.

— Когда мы подъехали к ее дому, она попросила остановить машину. Майор в это время спал, как младенец в люльке. Она открыла дверцу и сказала, чтобы я отвез майора в казарму. Я не возражал — мне было бы спокойнее на душе, если бы майор, находясь в таком состоянии, ночевал у себя в казарме. Но когда эта Анна сильно хлопнула дверцей, закрывая ее, майор проснулся и схватил девушку за руку. «Стоп! — сказал он. — Убегаешь? Так мы не уславливались, детка».

Хенниг усмехнулся, блудливо Щуря глаза.

— Майор Вернер хотел втащить девушку в машину, — продолжал шофер, все еще не понимавший, на чем следует сделать акцент в рассказе. — Тогда Анна спросила майора, есть ли у него невеста. Он засмеялся: «Моя невеста — смерть». Девушка сказала: «У вас есть младшая сестра. Я знаю, вы ее очень любите. Представьте себе, что в этот момент к ней пристает пьяный, нахальный офицер. Как она должна поступить по–вашему?»

— Что ответил на это Вернер? — подполковник уже не спускал веселых глаз с солдата.

— Майор Вернер сразу протрезвел и страшно рассердился. Закричал: «Она… она должна немедленно закатить хорошую оплеуху этому негодяю!» Господин подполковник, не успел майор рта закрыть, как эта Анна со всей силы ударила его по щеке.