Он глядел на то, как она лежит, обнаженная, прислонившись к изголовью кровати, держа в одной руке бокал с выпивкой, а в другой — сигарету.

— Значит, деньги — это решение всех проблем.

Она взглянула в его сторону, сверкнув глазами.

— Кстати, они тоже не помешают.

Он, казалось, задумался над её словами, а затем сказал:

— Или ещё можно считать, что мы забираем их себе только для того, чтобы они не попали в руки к плохим ребятам.

— Если тебе так больше нравится, — согласилась Джеки, — то пусть будет так.

Он задумчиво кивнул.

— Придержать деньги и посмотреть, что из этого выйдет. Попадать в тюрьму, конечно, было бы нежелательно. Но если «федералам», как ты говоришь, наплевать на них… Я хочу сказать, что если, не получив денег, они не слишком-то станут расстраиваться по этому поводу… Или же у них не будет достаточно времени, чтобы пересчитать их в аэропорту, когда ты прилетишь, и они получат лишь некоторую часть…

— Но далеко не все, — сказала Джеки.

Она глядела на него смеющимися глазами, глубоко затягиваясь сигаретой, и тогда он сказал:

— Подкинь мне пачку, я тоже хочу закурить.

Глава 20

Орделл попросил Джеки прийти к нему на квартиру на побережье в Пальм-Бич в среду, когда день её полета был уже назначен, чтобы оговорить детали, как он сам выразился, «Дня Расплаты».

Сегодня вечером оружие будет переправлено в Исламораду, и там погружено на судно Мистера Уолкера. Завтра он доставит груз по назначению, получит за него деньги, а послезавтра, в пятницу, Джеки заберет всю выручку во Фрипорте и доставит её сюда.

Приехал Луис. Он сказал, что Симона все ещё одевается; и поэтому она велела ему передать, что будет немного попозже. На что Орделл ответил, что-то в том роде, что в дом этой женщины невозможно войти без того, чтобы она не затащила тебя к себе в постель, не так ли? В ответ Луис отмолчался. Затем Орделл спросил, перевез ли он пулеметы из дома на их потайной склад, и Луис ответил, что сделал это сегодня рано утром, а затем передал Орделлу ключ от висячего замка. А вообще Луис говорил мало; и вел себя довольно странно.

Приехала Джеки. Он представил её Луису, своему давнишнему приятелю, сказав: «А вот тебе и ещё одна Мелани», — и был сам удивлен тем, что с виду обе женщины казались примерно одного возраста, и на них были даже похожие голубые джинсы. С той лишь разницей, что джинсы Мелани были обрезаны и превращены в шорты, выглядела она более небрежно, и ещё у неё были эти огромные груди. Джеки же была стройна и подтянута, и Мелани — она так глядела на Джеки, это надо было видеть! — конечно же обзавидовалась, желая чтобы у неё тоже была такая же фигура.

Первое, что сделала Джеки, она отвела Орделла на балкон и там сказала:

— Значит так, чтобы больше никакой самодеятельности. Мы сделаем это так, как задумала я, или же никакого «дня расплаты» не будет.

Напустив на себя недоуменный вид, Орделл сказал, что не понимает, о чем она ведет речь? О какой такой ещё самодеятельности?

— О той девке, которой я отдала деньги, а она всучила их ещё какой-то бабе.

Орделл был удивлен.

— Откуда ты знаешь, что она это сделала?

— Я там была и все видела.

— Но ты не должна была там оставаться.

— Я специально задержалась, — сказала Джеки, — подумала, что ты обязательно постараешься выбросить подобный номер.

Тогда Орделл напомнил ей, что это, все-таки, его деньги, и он может поступать с ними так, как ему того захочется. На что Джеки возразила, что только не в том случае, когда она подставляет свою шею под удар; так что одно из двух: или все будет сделано так, как она это задумала, или же вообще ничего не будет.