Глава 15

Февраль 1994 года.

— Ты скажи, зачем тебе всё это надо? — Ира лежала, вкусно положив подбородок мне на грудь и легко гладя меня в разных неожиданных местах. Несмотря на мои опасения, мне все понравилось, да и ей, судя по некоторым признакам, тоже.

— Что это?

— Ну вот это… — коротко остриженный, но от этого, не менее острый коготок прошелся по груди, заставив меня дернуться в сладкой истоме: — Ты то милиционер, то коммерсант, постоянно куда-то бежишь, даже собаку не можешь никуда пристроить, кроме как снять квартиру и заселить туда малознакомую девицу…

— Ну, после всего что было, нельзя сказать, что мы с тобой малознакомы… В старые времена, после такого, я как честный человек должен был бы на тебе жениться… — я попытался легонько укусить в четко очерченное плечо девушки, но сильные руки уперлись в мою грудь, а зеленые глаза требовали ответа на вопрос, прежде чем мы вновь займемся всякими глупостями и непотребством.

— Хорошо. — я сел, прислонившись спиной к стене и набросив на грудь Иры край пододеяльника, чтобы меня ничего не отвлекало: — В восемьдесят четвертом году я поступил на юридический факультет. Тогда это была одна из самых востребованных специальностей, в области ежегодно выпускали сто двадцать пять юристов и это была капля в море. У меня в группе «вечерников» половина студентов была дяди и тёти за сорок, которые стали маленькими начальниками, но дальнейший карьерный рост затормозился, потому, что не было диплома юриста. Казалось бы, живи и радуйся, но прошло девять лет, и что мы видим? Юристов клепают тысячами, в десятке шарашкиных конторах, причем туда, зачастую, попадают самые тупые представители молодежи, которые просто не способны обучиться чему-то другому. И вот результат — перепроизводство. Теперь юристам платят ниже, чем год назад или два года назад, куда-то пробиться в хорошее место практически невозможно. Считай, что профессию убили. Куда-то идти переучиваться — это не мое, в цифрам, и вообще, к точным наукам, у меня с детства отвращение. Остается что? Остается только становиться собственником чего-то, что будет приносить доход в будущем. А самое доступное из того, что можно прибрать к рукам — это недвижимость, дома, квартиры и, в какой-то степени, земля. Остальное всё могут отобрать, если кто-то, более сильный, глаз положит на твое добро. И сейчас время такое, что можно задешево прибрать к рукам, так сказать, вечные ценности, которые будут кормить тебя всю твою жизнь, да еще и твоим детям останутся.

— У тебя дети есть? — насторожилась Ира.

— Есть, дочь Кристина…

— А жена у тебя тоже имеется? — глаза девушки заледенели.

— Жены не было никогда. С матерью Кристины мы расстались еще до рождения ребенка, она посчитала, что я не подходящий отец. Через несколько лет Аллу убил ее тогдашний сожитель, и мне пришлось официально удочерять свою дочь. Она сейчас живет у моих родителей, не с моим образом жизни селить к себе ребенка. Примерно половина моих доходов идет от магазина, которым мы с Кристиной владеем совместно, так Алла составила завещание. Еще есть квартира, стройка в центре, там у дочери половина доли есть…

— То есть у тебя своего ничего нет? — выяснив, что никакая женщина возле меня не маячит, Ира вновь пришла в игривое настроение.

— Ну почему, я довольно-таки богатенький Буратино, но этого мало, чтобы чувствовать себя спокойно в будущем. Вот скажи, ты кем себя видишь через десять лет?

Ира задумалась.