— Тебя как зовут? — я протянул руку к носу дворняги и дал обнюхать себя, после чего погладил пса по голове, между прижатых от страха или волнения, ушей: — Мухтар? Трезор? Пират?

При каждой названной кличке короткий хвостик собаки начинал вилять еще сильнее еще энергичнее, поэтому, на слове «Пират» я решил прекратить эксперимент, а то оторвется придаток от костлявой задницы.

— Значит будешь Пиратом. Пират, а мы с тобой кушать будем?

Говорят, что собаки не различают слова, воспринимая лишь интонации человеческого голоса, но я готов заложить миллион рублей на кон, что слово «кушать» Пират знал отлично, иначе я ничем не могу объяснить боевой гопак, который начал выделывать пес после этого слова.

Говядина с перловкой, разогретая на печи, зашла хорошо, что мне, что моему гостю. После ужина или позднего обеда, я выглянул в окно. На улице начало быстро сереть, со стороны фермы к домам двигалось несколько темных женских фигур, одетых в какие-то телогрейки и темно-серые, грубой вязки, шали. Делать с наступлением темноты в доме было особо нечего, заряд в аккумуляторном фонаре следовало беречь, и я решил немного прогуляться по деревне, посмотреть и послушать, кто и чем живет. Первым делом меня потянуло к дому гражданки Шпанько Е. К., за подписью которой я исполнил несколько жалоб в различные инстанции о невыносимо тяжких условиях проживания пенсионеров в деревне Журавлевка, да и сегодня товарищ Брагин имел с собой, на всякий случай, письменное заявление, подписанное якобы гражданкой Шпанько Екатериной Климовной, о невозможности проезда к ее дому машин оперативных служб, все таки, в России, без бумажки ты какашка, а Брагин и Реканов сегодня творили, чистой воды, самоуправство. Устанавливать шлагбаумы есть самоуправство, но и без заявления от граждан, срезать эти шлагбаумы самоуправство тоже.

— Ты кем себя возомнила, старая кошелка? — через оконное стекло, из дома Екатерины Климовны доносился знакомый голос. Значит местные бандиты не пропустили мимо ушей фамилию заявительницы и, с наступлением темноты, заявились в дом, воздать бабке должное.

Двор гражданки Шпанько мало чем отличался от моего, только у меня калитка была целой, а у бабули сиротливо висела на одной петле, собаки у нее не было, старая собачья будка была перевернута на бок, а ржавая собачья цепь висела на толстом проводе, проходящем через весь двор, поэтому ничто не мешало мне пройти во двор и спокойно стоять под окном, вслушиваясь в разговор, идущий в доме. Судя по звукам, доносящимся из дома, злой от потери шлагбаумов, «кожаный» решил отыграться на бабке и уже начал ее душить. Мне было стыдно, что я стал виновником этой ситуации, и я уже двинулся к приоткрытой двери в избу, чтобы вмешаться в конфликт, но тут в дискуссию вступил еще один человек.

— Колян, бабку Катю не придуши, у нее и так здоровья на пару дней, всего, осталось. Михалыч приедет и скажет, что с ней делать, а вдруг она еще нужна будет. — остановил, злобствующего «кожаного» Коляна, кто-то, более рассудительный: — Пошли лучше с городским разберёмся, он в доме у тетки Агаповой, как у себя дома расположился…

— Че, в натуре? А пошли, хоть с городским туристом разберемся, всё интересней будет… А ты, старая сиди тихо, мы еще с тобой разберемся.