— Где, здесь? — Ира иронично обвела красивыми руками окружающую нас обстановку — разбросанную мужскую одежду и смятую постель.

— Можно на кухне. — пожал я плечами: — Не, если ты занятия по полевой хирургии прогуливала, дырку в своем плече я и сам могу сделать. Сейчас ножик продезинфицирую в водке и пламени. Потом ткну себя… где ты там показывала? Здесь? А ты уже почистишь…

— Господи! Ну почему с вами, мужчинами, так тяжело… — Ира прижала ладони к груди и возвела глаза к потолку: — Что только не придумаете, лишь бы не лечится…

— Слушай, а я, разве, отказываюсь? — возмутился я: — ты настоящий доктор. Я готов у тебя лечиться, даже яду из твоих рук принять — это, во-первых, а во-вторых, пойдем кушать, а то у меня уже спазмы в желудке начинаются.

Конечно, меня покормили, и о посещении врача, на сегодня, тоже забыли, а еще попросили быть завтра готовым и при параде, потому, что вечером мы идем в гости к брату Иры. Про Ирининого брата я знал только то, что его звали Олегом, он занимался мелкой коммерцией и еще, что у него очень плохое мнение об органах милиции.

Брат жил в съемной квартире в центре, в десяти минутах ходьбы от дома, в котором проживала сейчас Ира с собаками, поэтому я оставил машину на приколе, во дворе подстанции «скорой помощи», а до квартиры брата мы дошли пешком, благо погода установилась довольно таки теплая, всего тринадцать градусов.

Что можно сказать про день рождения? Все было весело, как бывает весело и беззаботно только в молодости. Компания подобралась ровная, никто не выбивался из нее, так что, развлекались мы от души, порвали три баяна и выпили все запасы спиртного. Брат Иры, услышав, что я юрист, несколько раз пытался завести со мной «серьезный разговор», от которого я ловко уклонялся, пояснив Олегу, что это будет «пьяный базар» и в таком состоянии я важные вещи не обсуждаю. Правда пришлось пообещать, что в течении недели, начиная с сегодняшнего вечера, я обязательно найду время для встречи с Олегом.

— Ты что такой серьезный? — мы возвращались в нашу квартиру, Ирина тихонечко что-то напевала, терлась носом о меховой воротник моей «парадной» кожанки и вопросительно заглядывала мне в глаза.

— Да мысль одна интересная появилась. Скажи. А у твоего брата я в кладовой видео целый стеллаж коробок из-под импортной бытовой техники. Это у него откуда?

— Так он же ремонтом занимается «видиков» разных, телевизоров, телефонов, короче, всякой лабуды. Ему из магазинов привозят, а он, что может — чинит. Вот у него много коробок остается. У него мастерская возле метро, так там их еще больше.

— И куда он их потом девает? — продолжал я опрос.

— Раньше знаю, сдавал в киоск специальный, а теперь киоски эти закрыли, и он их просто, время от времени, на помойку относит подальше, потому, что дворник, который двор возле мастерской убирает, с братом постоянно из-за коробок ругается, денег требует за лишний мусор. Поэтому Олег, когда допоздна работает, коробки набирает в мешок и несёт во двор, что подальше, и там оставляет, пока никто не видит.

— Ириша, ты завтра позвони Олегу и скажи, что я готов у него целые, немятые коробки забрать, столько, сколько в машину влезет, и вывезти, а заодно и поговорю с ним насчет его проблем, постараюсь что-то посоветовать. Хорошо?

— Паша, а зачем тебе новые и целые коробки от импортной бытовой техники? — Смерив меня чуть-чуть тревожным взглядом, задала резонный вопрос девушка: — Я надеюсь, что ты не…

— Нет, милая, я тебе даю слово, что я не мошенник и ни один честный человек от моих действий сегодня не пострадает.