— Первые расы и народы общались между собой на изначальном языке, который даровали им боги. Но шли тысячелетия и знания начинали меняться. Каждый народ в каждом мире, адаптировал язык под себя. Где-то упрощал, где-то добавлял деталей, где-то просто изменял слова и звуки. Они передавали знания из поколения в поколение, но время все равно забирало свое. По крупице, по символу, по звуку, но забирало. Изначальный язык истаивал, теряя свою былую мощь и величие. Древние могли одним произнесенным словом повернуть вспять реки и сместить горы. Да что там горы. Они властвовали над всем сущим. Пространством, Бездной, Хаосом и самим Хроносом. Они создали все и всем же правили. Но чем дольше существуют миры, тем слабее становится их связь с изначальным. Та магия, который мы видим сейчас, это лишь жалкие обрывки первого языка. Руны и печати, это упрощенные и исковерканные до неузнаваемости буквы письменности древнейших. Заклинания, лишь тень от тени фонетики слов первого бога.

— Получается, руны на повязке написаны на изначальном языке?

— Будь это так, юноша, я бы уже правил этим миром. А скорей всего и всеми остальными, — улыбнулся профессор. — Некоторые расы и народы постарались сохранить древнее наследие. Оно тоже претерпело свои изменения. Пусть, не такие сильные, как та магия, что сейчас есть в нашем мире, но все же. Скорей всего даже для того народа, кто владел этой вязью, ваша лента является реликвией древности. В этих письменах заключена одна тысячная, а может и десятитысячная от изначального языка. Но даже это в сотни раз ближе к настоящей магии, чем то, что творят нынешние фокусники.

— Но я слышал, что магия тоже развивается. Академия постоянно проводит исследования, разрабатывает новые заклинания.

— Их новое, это либо хорошо забытое древнее, либо эксперименты по случайному смешиванию уже известных звуков и рун. Дай миллиону обезьян миллион лет водить палкой по песку, и одна из них да начертит верный символ.

— Так откуда взялась эта повязка?

— От одного из древних народов, очевидно же. Не нашего мира, это точно. Я иногда встречал письмена подобной силы. И все они слишком отличались друг от друга, дабы принадлежать одной расе. Некоторые полностью блокировали любую магию, некоторые позволяли общаться с самим Яром, другие могли превращать что угодно в чистейшую воду. Ваши же делают материал, на который нанесены, абсолютно непробиваемым.

— Как так? Я же отстрелил кусок ленты, что сейчас лежит перед вами. И вы смогли отрезать небольшую часть.

— Молодой человек, — профессор посмотрел на меня как на глупого ребенка. — Я смог отделить часть ленты с помощью очень сильной магии. И вскоре выставлю вам за это отдельный счет, уж поверьте. Но вы точно не могли ничего тут отстрелить. Поверьте, я пытался. Физическая необратимая деформация материала исключена.

— Как так? — повторил я свой вопрос.

— Вот так. Вы получили эту повязку по одной простой причине. Вам позволили ее отрезать. Намеренно. Если бы предыдущий владелец не захотел сам вам ее отдать, вы бы ничего не получили. А уж выводы делайте сами. Что же касается второго свойства, то тут тоже не так все просто. Вы сейчас ничем не болеете? Полностью здоровы?

— Вроде бы да, — я на всякий случай проверил количество здоровья в интерфейсе. — Точно.

— Хорошо, возьмитесь за край ленты. Вот так, да. И не отпускайте.

Профессор откуда-то достал огромные металлические щипцы и сунул их в клетку с жирной крысой. Подцепив пищащее животное, выудил его и приложил к противоположному краю ленты. Оторванного куска. Я думал, что ничего не произойдет, но крыса начала пищать и биться в конвульсиях.